— Вероятно, он слишком допоздна читает, — сказал Даво, который только что вышел из душевой комнаты в задней части кухни. Он был в тёмно-синем халате, на лацкане которого были вышиты его инициалы. Его волосы были мокрыми и взъерошенными, и он почти выглядел на свой возраст. — Читать, и читать, и читать — жизнь Ника Тутта. Он читает до конца, а затем возвращается на первую страницу и читает что-то ещё.
— Я не ложусь позже обычного, — сказал Ник, почувствовав себя лучше, когда в животе не было пусто. — Просто немного беспокойно.
— У Даво такая же проблема, — сказал Фанни. — Ему снится повторяющийся кошмар, в котором у дорогого предмета стоит неправильный ценник, и ему приходится продать его намного дешевле его стоимости. Он просыпается с криком.
— Прекрати болтать, ты идиот, — сказал Даво, взяв кусочек тоста. — И кто не видит ночные кошмары, вообразив что-то тревожное?
Брилл, уже одетый, вошёл, чтобы посмотреть, что происходит, и взял себе кусок тоста, к ещё большему унынию Фанни.
Они вчетвером жили на нижнем этаже коттеджа, а тоже-рены первого года поселились этажом выше. Им предоставили выбор присоединиться к другим ученикам в общежитиях, но они решили остаться на прежнем месте. Новые мальчики, нервничавшие в новом окружении, решили, что будет лучше остаться со старшими тоже-ренами.
Брилл переехал в комнату Симоль после её, номинально говоря, смерти. Она решила не заезжать обратно в коттедж после возвращения в мир живых и поселилась в женском общежитии со своим новым лучшим другом. Ник не часто видел её вне занятий и одного полуночного посещения в его окне.
— Он очень хорош, — сказал Брилл, изящно откусывая от тоста и каким-то образом не создавая при этом крошек. — Правда, я не совсем понимаю, почему ты чувствуешь необходимость есть перед завтраком.
— Просто привычка, которую я приобрёл, — сказал Фанни. Он схватил ещё один кусок тоста, а затем подтянул к себе тарелку, чтобы более внимательно следить за последним куском. — Никогда не знаешь, когда произойдёт катастрофа, которая не даст нам вовремя добраться до столовой.
— Да, — сказал Даво, — поистине трагедия, которую следует бояться. Ладно, я буду готов через минуту. Не уходите без меня. — Он стряхнул крошки с халата и пошёл в свою комнату.
Первогодки с грохотом спустились по лестнице и пробежали мимо Даво.
— Мы уходим, — прокричал один.
— Увидимся там, — сказал другой.
Они исчезли в мгновение ока.
— Они понятия не имеют, — сказал Даво, покачав головой. — Вообще никакого.
— Хорошо, — сказал Фанни. — Может быть, они замечательно проведут время в Ренсоме и получат отличные воспоминания. Мы сделали мир немного лучше для других, и в этом весь смысл, не так ли?
— Да, конечно, — сказал Брилл, потянувшись за последним тостом. Фанни дёрнул тарелку в другую сторону. Ник поймал её, когда она соскользнула с края, и пошёл в свою комнату переодеваться.
Их четвёрка прошла через кампус в столовую, как они делали каждое утро, прежде чем разойтись на свои занятия. Количество классов на втором году сократилось, так как ученики выбирали себе три специализированных предмета, которым будут обучаться.
У большинства учеников Ренсома уже было намечено их будущее. Их семьи обладали традициями в сотни лет длиной. Их родители, дедушки и бабушки, предки, все они с гордостью исполняли одни и те же роли. Вот что было главным в семье в Ранваре — постоянная стабильность. В правительстве, в армии, в какой-то другой роли, которая служила улучшению Ранвара.
Ренсом был местом, где они могли подготовиться к этой роли. Широкое образование, чтобы подготовиться к вступлению во взрослое общество, а также обучение конкретным навыкам для ожидающей их работы. Во всём этом была гарантия, которую даже кто-то вроде Ника считал удобной.
В воздухе стоял утренний холод. Столовая была бы всего в нескольких шагах, если бы они переехали в общежитие второгодок, но в сегодняшней прогулке от коттеджа был свой плюс: она улучшила состояние Ника, помогая очистить голову.
Его первым уроком была военная стратегия, которую, как правило, выбирали те, кто планировал после Ренсома пойти в Военную академию Ранвара для обучения на офицерскую должность. Здесь они получат большую часть той же самой информации, но добавленный престиж за академическую подготовку в тактическом мышлении поможет им выделиться. Семейные связи позволят им попасть в вооружённые силы, но в них нет места фаворитизму, по крайней мере, до тех пор, пока не будет соблюдён определенный стандарт.
Ник не собирался вступать в ряды армии, хотя его отец был солдатом. Однако он не был офицером. Ник просто получал удовольствие от предмета, и ему нужно было выбрать три класса, как и всем второгодкам. Он всё ещё предполагал получить правительственную работу, он знал, что это сделает его мать счастливой, хотя предложение о работе в министерстве поручений его больше не ждало. Его другими факультативами были расширенный экономический анализ и курс Искусств.
Военная стратегия и экономический анализ охватывали большинство министерств, которые могли бы нанять его в качестве клерка, а курс Искусств проложит ему путь в Королевский колледж.
Туда он тоже не собирался идти. Он никогда не видел себя магом, и сейчас тем более, когда он знал, что требуется для получения магических сил.
Они пришли в столовую вместе с большинством других учеников и направились к своему обычному столу, где уже сидели первогодки, которые почти расправились с завтраком.
— Какой у тебя первый урок? — спросил Ник Фанни.
— Гербология, — ответил Фанни, осторожно ставя свой тяжело нагруженный поднос. Он взял всё из меню завтрака, а также дополнительный тост, чтобы компенсировать потери раннего утра.
— К тому моменту, как ты поступишь в Королевский колледж, ты станешь прекрасным садовником, — сказал Даво.
Причины, по которым Фанни взял гербологию, не имели ничего общего с растениями. Это был единственный факультет в Ренсоме, который использовал арканум, пусть и в ограниченной форме. Травяные детекторы были очень просто сконструированными устройствами, но преподавательский состав гербологии был обучен использовать и ремонтировать их. Что делало этих учителей полезными советниками, поскольку Фанни открыл в себе интерес к основанным на аркануме технологиям.
— На самом деле довольно увлекательно, как воздействие арканума за века изменило флору Ранвара, — сказал Фанни, жуя. — Это дало мне много идей о том, как искусственно воспроизвести некоторые функции. Усилить сигнал органически.
— Звучит увлекательно, — сказал Даво с глубоким саркастическим оттенком. — Жаль, что у тебя нет доступа к настоящему аркануму.
— Всегда есть Симоль, — сказал Фанни.
— И когда в последний раз она хотя бы признала твоё существование? — сказал Даво. — Или кого-нибудь из нас?
Фанни не ответил и закончил свой завтрак. После этого они разделились, отправившись на свои занятия.
Ник пришёл первым в пустую классную комнату. Классы второгодок, как правило, были меньше, где-то между четырьмя и десятью учениками. Без необходимости посещать занятия, которые вас не интересовали, уроки стали напряжёнными, где каждый уделял процессу всё внимание, и никто не стеснялся, когда дело доходило до того, чтобы указать на чужую ошибку. Это было очень весело.
Ник сел спереди, в среднем ряду. Ему больше не приходилось беспокоиться о том, чтобы сидеть сзади и прилагать усилия, чтобы оставаться незаметным. Если кто-то не хотел сидеть рядом с ним, это была их проблема.
Конечно, ни у кого больше не было причин так с ним обращаться. Он был частью школы, и не в последнюю очередь из-за особого отношения, которое он получал. Фактически, только это помогло ему стать более типичным учеником Ренсома.
Зачисление на курс Искусств только подчеркнуло это. Он был частью школьной элиты, и это не оспаривалось. И никто, конечно, не хотел оскорбить человека, который мог стать магом.
Если ученическое сообщество и было в чём-то хорошо, так это в понимании того, что не все ученики были равны. Некоторые из них выделялись как люди с более высокой ценностью, и все действовали соответственно.
Действовать соответственно — это было очень в духе Ренсома. И очень в духе всего Ранвара.
Ник обнаружил, что его голова постоянно падает, пока он сидел, поставив локти на стол и положив подбородок на ладони. Тёплые неясные ощущения убаюкивали его до такой степени, что голова соскальзывала с руки; к счастью, серьёзных повреждений он не получил.