Его друзья, несомненно, уже догадались о его пункте назначения и наблюдали за ним с завороженным ужасом. На их лицах всегда появлялось одно и то же выражение готовности получить удар, когда одному из них приходилось вступать в прямой конфликт с любой из двух девушек. Это было чем-то вроде традиции — предполагать худшее и надеяться, что фактический результат не оправдает их самых страшных предсказаний, и в конечном итоге испытать облегчение от того, что, по крайней мере, всё было не так плохо, как могло бы быть.
Если подумать о ситуации в абстрактных терминах — это помогало взглянуть на неё так, словно речь шла о других людях, желательно из далёкого прошлого и давно умерших, — человек в положении Ника должен был высказаться сразу после того, что произошло в Королевском колледже. Обе девушки ответили бы ему в тот же миг, не успев развить ненужные подозрения о том, что он задумал. Что бы из этого ни вышло, хорошее или плохое, это можно было бы решить немедленно, и между ними царило бы всеобщее понимание.
То, что вышло у них, было всеобщим недопониманием. Каждая сторона делала предположения о другой, а затем действовала так, будто единственный способ избежать любых неприятностей состоял в том, чтобы полностью избегать друг друга. Последующие неприятности могли принять другую форму, но они всё так же оставались неприятностями. Этого, определённо, было не избежать.
Проблема Виннум Роке была тем, что убедило Ника разобраться с этой ситуацией. Это был решительный шаг, и сделал он его в одностороннем порядке. Он боялся их реакции, но это единственное, что ему грозило. Они не могли изменить его решение или сделать что-то иное, кроме как доложить о нём Архимагу. И они бы так не поступили, в этом он был уверен.
Когда он подошёл к столу, ни Симоль, ни Диззи не подняли глаза. Обе девушки ели и продолжали это делать так, словно было ужасно важно не упустить даже одну-единственную горошину.
Они знали, что он был здесь. Он стоял молча, ожидая какой-нибудь реакции. Они нарочно пытались заставить его чувствовать себя неловко, и они великолепно с этим справлялись.
— Симоль, — наконец сказал он.
Диззи подняла голову, холодный взгляд встретил его глаза, отсутствие эмоций на её лице было осознанным выбором, а не безразличием.
Симоль продолжала есть.
— Симоль, — сказала Диззи, — к тебе тут пришли. — Её тон был холодным, но у Ника был богатый опыт с таким отношением, и он с нежностью вспомнил её нрав. Во всяком случае, это согрело его.
— Кто это? — сказала Симоль, не поднимая глаз. — Кто-то интересный?
Ник почувствовал, как поднимаются уголки его рта, и постарался не допустить этого. Они играли с ним, но самым глупым способом из возможных. Девушки-подростки были хорошо известны своим злобным дразнением, но притворяться, что не видишь то, что находится прямо у тебя под носом, не было никакого смысла. Это лишь заставит тебя выглядеть глупо.
— Это я, — сказал Ник, не утруждая себя потворствовать их подколкам, хотя обычно он принял бы их игру только ради повода остаться рядом с Диззи немного дольше. Именно эти мысли заставили Ника удивиться, каких именно отношений с ней он хотел. Видимо, не на равных. — Я бы хотел поговорить с тобой, если ты не против. Наедине. — Он посмотрел на Диззи и улыбнулся, как он надеялся, скромно и почтительно. Что-то вылетело из тарелки Диззи и ударило мальчика в трёх столах от них, к большому удивлению последнего. Оно пролетело слишком быстро, чтобы Ник смог понять, что это. Возможно, это была сосиска.
Мальчик, поражённый сосиской, с визгом встал, привлекая внимание своих соседей, и в воинственном настроении принялся искать нападавшего. Оскорбление быстро исчезло с его круглого лица, когда он вычислил вероятную траекторию и определил, от кого он должен будет требовать расплаты. Он сел обратно, покорно и неловко.
Симоль пронзила вилкой сосиску на своей тарелке и переложила её на тарелку Диззи. Ник, наблюдая за актом безмолвной щедрости, почувствовал судороги в животе. Их отношения развились до уровня невысказанной близости, что было за гранью обычной дружбы. Они были близки. Ближе, чем он был с любой из них. Он осознал, что ревнует.
— У меня обед, — сказала Симоль. Она наконец подняла глаза, признавая его присутствие.
— Я знаю, — сказал Ник. — Извини. Это не очень срочно, но я подумал, что сейчас будет менее неудобно, так что тебе не придётся напрягаться. Это не займёт много времени.
— И это касается?.. — Симоль помахала вилкой, пытаясь найти ответ на вопрос, который она смутно вспоминала.
— Ну, знаешь, того, что произошло… — Ник чувствовал, что ученики вокруг были приемлемой причиной, чтобы выражаться слегка расплывчато. — Я мог бы воспользоваться твоей помощью.
Диззи встала. Её стул, отодвинутый назад, издал громкий скрип, что было необычно. Диззи легко могла встать из-за стола, не издавая вообще никаких звуков. Она развернулась и, не сказав ни слова, ушла со своим подносом.
— Ты специально пытаешься спровоцировать её? — спросила Симоль, возвращаясь к обеду.
— Нет. Не думаю. Может быть, подсознательно.
— Ах, ты не контролируешь своё томление.
— Моё томление полностью под контролем, — сказал Ник. — Оно отнимает очень много времени, а я в данный момент очень занят.
Симоль улыбнулась.
— Как может кто-то, кто осознает свои проблемы, быть их пленником?
Ник сел напротив неё.
— Потому что это мои проблемы. Ты мне поможешь? Не с моими проблемами, а с моим другим трудным случаем.
Симоль порезала еду на кусочки, а затем нанизала их на вилку, пока на ней не оказалось больше, чем она могла проглотить.
— Тебя не волнует, что сказанное тобой может быть услышано? — Она направила вилку в рот и вытащила обратно, уже пустую.
— Фанни регулярно сканировал агентов с тех пор, как мы вернулись, — сказал Ник. — В начале семестра они были очень бдительны, но с недавних пор ослабили хватку.
— Вот почему ты решил остаться в коттедже? — спросила Симоль. — Так легче следить за шпионами и наблюдателями?
Ник кивнул.
— Я подозреваю, что у них есть более насущные дела, а я не настолько интересен, чтобы следить за мной изо дня в день.
— Ты думаешь, проблемы в Гвюре?
— Я бы так предположил, — сказал Ник. — Или что-то ещё, о чём нам не говорят. Не думаю, что они смогут освободить много ресурсов, отказавшись от слежки за мальчиком, делающим домашнюю работу. В любом случае, они отступили. И, к тому же, нет ничего важного, что я мог бы рассказать.
— Ничего важного? Я бы подумала, что то, что придало тебе мужества прийти сюда после того, как ты дистанцировался от нас, очень важно.
Ник нахмурился.
— Я не дистанцировался. Вы обе… Я не знаю, что я сделал, но вы обе дали понять, что я не…
— Понятно, — сказала Симоль. — Мы ранили твои чувства.
— Нет…
— Мы всего лишь две девочки, чьи отцы, похоже, больше интересовались странным мальчиком, чем нами, и мы были в недоумении. Ты можешь понять наш ужас от такого открытия? Вся наша жизнь строилась вокруг того, чтобы быть центром мира папы, а затем появляется Ник Тутт, и они оба мгновенно одурманены им.
Один уголок рта опустился вниз, пока Ник жевал внутреннюю сторону щеки с другой стороны.
— Я бы описал это не совсем так. Оба ваших отца являются — являлись — ужасающими людьми. Я с радостью бы вернул вам их внимание, если бы мог. Прости, если лишил тебя какой-нибудь семейной любви.
— Не нужно извиняться, — радостно сказала Симоль. — Попытки решить тайну «эффекта Тутта», из-за которого взрослые мужчины чувствуют слабость в коленях в надежде превратить тебя в суррогатного сына, свели нас, меня и Диззи, вместе в нашей взаимной надежде разгадать секрет твоего очарования. Если мы разольём его по бутылкам, нас ждёт целое состояние.
— Даво, возможно, поможет вам в дистрибуции, — сказал Ник. — Но, конечно, за процент.
— С тобой совсем не весело, — сказала Симоль, разочарованная, что не смогла поддеть Ника сильнее. — Возможно, я должна больше походить на тебя. Холодный, бездушный, невосприимчивый к психическим атакам… Кто знает, что ты на самом деле испытываешь по отношению к чему-либо?
Ник собирался прокомментировать, что она уже попадает под это описание, но решил оставить это наблюдение при себе.
— Мой отец считает, что действовать напрямую быстрее, но это делает вещи ненужно трудными, — сказала Симоль. — Если они увидят, что ты идёшь, они подготовятся лучше. Намного легче притвориться, что ты на их стороне, и напасть, когда они этого не ожидают. Это более долгий подход, но сама реализация намного эффективнее.