— Это не имеет к этому никакого отношения, — сказал Ник. — Я уже принял её решение. Она была, — он повернулся к Диззи, — ты была права. Есть более важные вещи, о которых нужно беспокоиться. Вся моя жизнь — это большая пустая дыра, которую мне нужно чем-то заполнить. Прости, если я оказался там, где хотела быть ты. Я знаю, что это просто слепая удача, но было бы глупо не сделать всё возможное. Это всё, что я пытаюсь сейчас сделать. Даже если у меня выйдет из рук вон плохо, решение, как мне действовать, всё равно будет за мной, заслуживаю я этого или нет.
— Да, — сказала Диззи. — и я его принимаю. Здесь ты победил, с этим ничего не поделаешь. — Она произнесла это так, словно он выиграл лотерею с огромным призом. По его ощущениям, это было совсем не так. — Один квалифицированный соперник, одна дикая карта. Но ты позволишь мне присоединиться. Что бы с этого момента ни происходило, я хочу быть частью этого. Мне всё равно, считаешь ли ты это хорошей идеей или нет.
Её требование было встречено тишиной. Ник не знал, как объяснить своё нежелание. По крайней мере, таким образом, чтобы не привести её в ярость.
— Они попытаются остановить тебя, когда узнают, что ты что-то от них скрываешь, — продолжила она. — Они, возможно, порежут тебя на куски, чтобы посмотреть, что ещё ты скрываешь внутри себя.
Она говорила об этом с таким смаком, что Ник подумал, что она сама добровольно примет в этом участие. Он невольно сглотнул.
Но он не собирался поддаваться запугиваниям и соглашаться на её требования.
— Ты не можешь просто приказать мне сделать то, что ты хочешь.
— Я знаю, — сказала Диззи. — Мы собираемся прийти к пониманию. Ты собираешься дать мне то, что хочу я, и взамен я собираюсь дать тебе всё, что хочешь ты.
По какой-то причине, которую Ник не мог точно определить, его сердце заколотилось о его грудную клетку, а лицо залил жар.
— Что ты на меня так смотришь? — сказала Диззи.
Симоль начала смеяться.
— Я думаю, ты только что реактивировала его половое созревание. Бедный мальчик вот-вот перегреется.
Диззи нахмурилась.
— Ради всего святого, я не это имела в виду.
— Нет, нет, я тоже. Т-т-то есть, я не думаю, что ты это имела в виду. — Заикание делу не помогало. — Я понимаю, о чём ты, просто я сомневаюсь, что то, что у тебя, по-твоему мнению, есть, именно то, что я хочу. Мне ничего не нужно.
— Тогда что ты хочешь от Симоль? — спросила Диззи, её тон снова усилился в сторону воинственности.
— Она может пойти со мной. Ты — нет. Ты сама сказала, что она родилась такой. Мне повезло попасть туда. Я не мог бы взять тебя, даже если бы захотел.
— Ты недооцениваешь то, какой вклад я могу внести. Что я могу сделать для тебя, — сказала Диззи, — это тренировать тебя, чтобы ты мог бежать часами постоянным темпом, не сбивая дыхание. Я могу дать тебе силы взобраться по любому строению и взор, чтобы увидеть самый эффективный маршрут для подъёма. Ты сможешь профессионально управиться с любым оружием, и с парочкой даже на экспертном уровне. Я буду толкать тебя в сторону людей, о которых ты читаешь и затем мечтаешь стать, но никогда не сделавший шага в ту сторону. Тебе нужно стать таким человеком.
— Мне кажется, ты плохо понимаешь, о чём он мечтает, — сказала Симоль.
— Это будет нелегко, — продолжила Диззи, игнорируя замечание. — Каждое занятие оставит тебя слабым и трясущимся, страдающим рвотой, пока в кишках ничего не останется, а слёзы не высохнут.
Нику это изображение не показалось привлекательным. Она вот так хотела внести свой вклад?
— Это хорошее предложение, — дразнила Ника Симоль, сверкая широко раскрытыми глазами. — Я должна ухватиться за него, пока она не передумала. Подумай об этом, Ник, твоё тело будет в таком же прекрасном состоянии, как и ум. Даже женщина с неоправданно высокими стандартами не сможет устоять перед тобой.
— Равно как и женщина с низкими стандартами, — сказала Диззи, — или вообще без каких-либо стандартов. Тебе, наверно, нужно сохранять открытыми все возможности.
Обе девушки обменялись взглядами, не имеющими очевидного значения, но которые, тем не менее, заставили Ника почувствовать себя неуютно. Он был посреди чего-то, чего не мог понять, и он даже не был уверен, что хочет.
— Я хочу быть в деле, — сказала Диззи. — Я знаю, что она может пойти туда, куда я не могу, но я могу взять тебя в места, о которых ты только мечтал.
Ник встал, жар вернулся к его лицу.
— Я подумаю об этом. — Он повернулся и пошёл обратно к своему столу.
Первогодки ушли, но Даво, Фанни и Брилл ждали его.
— Диззи собирается научить меня бегать, лазать и сражаться, — ответил он их вопрошающим лицам.
— Отлично, — сказал Брилл. — Уверен, это именно то, что тебе нужно. Свежий воздух, много упражнений. Я бы присоединился к тебе, но я интеллектуал. Мой ум — мой главный приоритет, моё тело — храм, и так будет оставаться вечно.
— Я тоже интеллектуал, — сказал Фанни.
— То же самое, — сказал Даво.
Ник не мог обвинить их в нежелании присоединиться к его новому тренировочному режиму. Это будет изнурительно и очень болезненно, если Диззи, как всегда, будет следовать себе. Но он улыбался этой мысли. Она проведёт с ним время по собственному желанию, чего она до сих пор не делала. Это всегда происходило по его инициативе. Он начал есть свой остывший обед, закидывая еду и запивая её водой в рекордные сроки. Он откинулся назад, вдохнул и мог поклясться, что учуял грязную траву и сломанные лепестки.
Глава 4
Ник бежал, в его груди горело. Холодный утренний воздух входил в лёгкие как нож, а затем взрывался крошечными осколками расплавленного металла. Его руки дико поднимались и опускались, когда он заставлял себя продолжить бег. Он никогда не был склонен горевать из-за своего несчастного положения или зацикливаться на нём. Гнев и жалость к себе мало чем помогали и лишь продлевали период, во время которого он ничего не делал со своей проблемой. Но это… это он ненавидел.
Он обежал вокруг столовой и направился обратно к коттеджу. Достижение в виде пройденной половины пути не делало бег менее изнурительным.
— Я считаю тебя недостаточно гибким, — сказала Диззи. — Давай посмотрим, что мы можем сделать.
Она подошла к его обучению — или реабилитации, как она это назвала, — с профессиональной беспристрастностью. Она рассматривала его как сломанную игрушку, которую нужно починить, и первый шаг заключался в тщательном осмотре. Такая ситуация буквально должна была стать воплотившейся в жизнь мечтой.
Но она не стала.
Прикосновения Диззи были холодными и обезличенными. Она скручивала и сгибала его, проверяла его пределы, а затем заходила ещё немного дальше, чтобы посмотреть, что будет. Она действовала совершенно серьёзно, полная достоинства, но он слишком хорошо её знал, чтобы не заметить лёгкий оттенок садистского удовольствия в её глазах.
Возможно, ему это показалось. Возможно, это её мечта воплотилась в жизнь.
— Нет смысла пытаться тонко настроить инструмент, пока он не настроен хоть как-то, — сказала она, в это же время пытаясь оторвать ему голову и в конце концов убедившись, что она крепко прикреплена к шее. — А ты расстроен совершенно. Мы должны начать с регулярной растяжки, утром, как только ты проснёшься, и вечером, перед тем как лечь спать. Это и бег. Много бега, так быстро, как только ты сможешь справиться. Ты должен заставлять себя, Ник. Ты будешь обманывать только самого себя, если пойдёшь по кратчайшему пути. Задача не в том, чтобы достичь непосредственно цели, приложив наименьшее количество усилий. Усилия и есть цель.
— Я понимаю. — Было трудно держать раздражение под контролем, когда она говорила с такой самонадеянностью, с такой уверенностью в его намерениях. Его методы, которые он использовал, когда сталкивался с проверкой себя перед учителем, были совсем не теми же, которые он использовал, когда ему приходилось испытывать самого себя. Так он, по крайней мере, предполагал. Ему нечасто доводилось оказываться в таком положении.
— В обычных условиях я бы сказала тебе не спешить и не подвергать себя риску получить травму, но в нашем случае я не думаю, что у нас есть время идти по медленному пути. Боль — твой друг, она скажет тебе, что ты на правильном пути.
Скорость, с которой она вернулась к той властной девушке, которая всегда придумывала план и всегда принимала решения, была молниеносной. Когда они были детьми, разница в их статусах сделала это неоспоримой частью их отношений. Сейчас, однако, она была простой ученицей. Он не был обязан делать то, что она ему говорит.