— Они не единственные, кто мыслит поверхностно, — сказал тонкий голос с дальнего конца стола. Маленький мальчик положил поднос и сел. Это был тот самый мальчик, которого Ник встретил утром.
— Ты в курсе, что это столовая старшеклассников? — сказал Даво.
— Да, — сказал мальчик. — Вот почему я здесь.
— А ты не мог выбрать другой стол? — продолжал упорствовать Даво.
— Очевидно, мог бы, — сказал мальчик, — но это было бы чем-то вроде иронии, если после того, как вас вынудили существовать отдельно от обычных учеников, вы бы стали относиться к другим с таким же презрением. — Ошеломив Даво, мальчик обратил внимание на Ника. — Привет ещё раз, Николав.
— Привет, — сказал Ник. — Ты первогодка?
— Слухи о твоём превосходном интеллекте явно не преувеличены.
— Ты его знаешь? — спросил Даво.
— Нет, не совсем. Он наблюдал, как я бегал этим утром.
— О, он преследует тебя, — сказал Фанни. — Интересно, кто его на это надоумил?
— Никто ни на что меня не надоумил, — сказал мальчик. — Я провожу свободное время, исследуя своё окружение. Любопытство полезно. Скептицизм необходим. В мире есть великие силы, которые направляют нашу повседневную жизнь; существа, которые являются хорошими, и существа, которые являются злыми. Я планирую помочь одной стороне помешать другой.
— И которой ты планируешь помочь? — спросил Фанни.
— Ха! — сказал Даво. — Хорошей.
— Да, молодец, — сказал мальчик. — У тебя почти получилось продемонстрировать толику ума.
— Спасибо, — сказал Фанни. — У тебя почти получилось продемонстрировать хорошие манеры. Кто ты?
С другого конца стола послышался долгий, уставший вздох.
— Жаль это говорить, но это мой младший брат, Хьют, — сказал Брилл.
— Хьютон Эпстим, — сказал мальчик с механической улыбкой, которая сразу же исчезла. — Рад знакомству.
— И ещё раз, почему он здесь? — спросил Даво.
Брилл глубоко вздохнул.
— Он вроде вундеркинда. Его талант развился достаточно рано, чтобы попасть в старшие классы в двенадцать лет. Мы все очень, очень гордимся им. — Его тон говорил об обратном.
— Понятно, — сказал Даво. — И в чём состоит его талант? Ему двенадцать, но он может раздражать людей, как пятилетний?
— Что-то в этом роде, — сказал Брилл. — Я приношу извинения.
— Не нужно извиняться от моего имени, — сказал Хьют.
— Пока не нужно, — сказал Брилл. — Я извиняюсь заранее. Мой брат очень яркий мальчик, но ужасно испорченный. Моя мать оберегает его как зеницу ока.
— Не стесняйся при первой же возможности отправить свою мать в «Конолинг и сын», — сказал Даво. — У нас отличный выбор очков.
— Как бы я хотел, чтобы можно было так легко исправить её видение, — сказал Брилл. — Мой брат — один из близнецов, но, к сожалению, наша сестра не пережила родов. Из-за этого моя мать направила всю свою заботу на молодого Хьюта. В сочетании с его ранним интеллектом он стал чем-то вроде монстра.
— Хотя я не стал бы оспаривать эти факты с моим братом, — сказал Хьют, — моя сестра не просто умерла, она превратилась в ангела и теперь наблюдает за мной, даруя мне удачу и предупреждая меня о бесполезных спутниках. Прямо сейчас она витает над моей головой.
Даво и Фанни инстинктивно посмотрели на воздух над головой Хьюта.
— Она также указывает на легковерных дураков, где бы они ни находились, — сказал Хьют с ухмылкой.
— Он невыносим, — сказал Даво.
— Да, — сказал Брилл. — Лучше всего игнорировать его и надеяться, что ему станет скучно. Иногда он просто уходит.
— О, нет, — сказал Хьют. — Не в этот раз, старший брат. Твои новые друзья очаровательны. Этот, в частности. — Он смотрел на Ника.
— Я? — сказал Ник. — Почему?
— Мой отец постоянно говорит о тебе. Этому должна быть веская причина, но она ускользает от меня. Мне очень нравится разгадывать загадки.
— Нет необходимости продолжать своё расследование, — сказал Брилл. — Ты прекрасно знаешь почему: у отца есть проблема с тоже-реном, нарушающим статус-кво.
— Я так не думаю, — сказал Хьют. — Здесь больше, чем кажется на первый взгляд. Должно быть. И уроки первого года были очень разочаровывающими. У меня много свободного времени.
— Могу я тебя кое о чём спросить? — сказал Ник.
— Конечно, — сказал Хьют.
— Если ты обнаружишь эту цель для своих талантов, что ты будешь делать, если эти люди не нуждаются в твоей помощи?
— Меня ни капли не волнуют их желания, — без колебаний ответил Хью. — Я служу делу, а не другим слугам. У меня нет иллюзий, что меня оттеснят и заставят выполнять незначительные задачи в случае, если я украду славу у тех, кто уже гоняется за славой и богатством. Так было всегда: яркий человек, работающий на службе благородной цели, становится препятствием для его собственных амбиций. Это высокомерие успеха — добившись такого блага, он считает, что для всех заинтересованных сторон лучше, если мир будет просто действовать в соответствии с его собственными желаниями. Это смешно, конечно, но неизбежно. Несмотря на лучшие намерения, в конце концов, он цепляется за бразды правления, забыв о том, на каком звере он верхом или в каком направлении его направить. Надеюсь, когда я дойду до этой стадии испорченности, мои достижения приведут к некоторому прогрессу, и какой-нибудь молодой щёголь придёт и скинет меня с моей лошади. Это то, что я сам собираюсь сделать со старшими и вышестоящими.
На эту речь, произнесённую с кратчайшими паузами на вздохи и на глотки пищи, из-за чего ритм оставался непрерывным, никто не был способен ответить.
Тем не менее, это помогло Нику принять решение. Он встал и прошёл через столовую.
— Тебе нужно тренироваться, прежде чем я смогу помочь тебе дальше, — сказала Диззи Нику, который стоял и смотрел, как она и Симоль ест.
— Я знаю. Я следую твоим инструкциям.
— Следует, — сказала Симоль. — Очень энергично.
— Посмотрим, — сказала Диззи, вставая с подносом в руках. — Но ты не со мной пришёл увидеться, так ведь? — Она ушла, не дожидаясь ответа.
— Симоль, то, о чём мы говорили. Думаю, я готов.
Симоль вскинула бровь.
— Это было быстро. Раньше ты не был так уверен.
— Это вопрос определения того, чего она хочет, и если это что-то, что может помочь ей, то это нужно предотвратить. Чем скорее я узнаю, что это, тем лучше.
— Хорошо, — сказала Симоль. — Просто скажи мне, когда.
Ник лежал в постели, думая о молодом Хьютоне Эпстиме. Помимо того, что он был очень назойливым и раздражающим, у мальчика было очень сильное представление о том, как использовать свои навыки. Он не нашёл ответа на насущный вопрос о том, что делать со своей жизнью, но он активно искал свой путь. Он осознал, что в мире действуют силы, которые были прочно укрепившимися и укоренившимися, и что он хотел распознать их и использовать свои способности для поддержки той стороны, которую он считал более достойной.
Это был чёткий и ясный план действий. Ему не хватало определённых элементов, но в общих чертах он его обрисовал и теперь работал над заполнением пробелов.
Такой Ник и желал видеть свою жизнь. Какое-то время она была такой. Когда он гнался за Диззи, ему редко приходилось останавливаться и думать о своём следующем ходе. Каждое препятствие легко устранялось, потому что он всегда знал предпочтительный результат. Наличие цели освобождало от сомнений.
— Ты выглядишь рассеянным, — сказал голос в голове.
— Да. Я пытаюсь понять своё место в этом мире, — сказал Ник.
— Это не очень сложно. Оно — то, которое ты только захочешь.
— А что, если я не знаю, чего хочу?
— Тогда оно не так уж важно, не так ли?
Большинство его контактов с Виннум Роке не были разговором. Большинство из них были противостояниями, постоянными поединками между двумя умами, борющимися с помощью образов и слов; зачастую они были одним и тем же.
— Думаю, я хотел бы путешествовать, — сказал Ник. — Чтобы увидеть места, о которых я читал.
— Благородное стремление, — сказала Виннум Роке. — Расширять свой кругозор. Так почему ты этого не сделаешь?
— Сейчас? У меня нет средств.
— Что за вздор. Есть, конечно. Две ноги и бдительный ум — вот и всё, что тебе нужно. У тебя даже есть компаньон, который направит тебя. В духовном смысле, если не в географическом.