Что-то болезненно лопнуло. Было такое чувство, словно из его ушей вытекала вода. Внутреннее ухо стало горячим, а затем в него полился звук.
— Лекарство подействовало? — Голос принадлежал Бартлетту, но в нём не было прежнего мягкого почтения. Сейчас он был резким и острым.
— Да, сэр. То есть, я так думаю. Я не уверен. — Мэллори звучал нервно, возможно, даже напугано. Он действовал по принуждению? Возможно, он был вынужден делать это против своей воли.
— Что с тобой не так, мальчик? Он находится в объятиях Мифуне или нет?
Мифуне. Ник вспомнил это название из какого-то текста, который прочитал давным-давно. Препарат, используемый в хирургии? Настоянный на аркануме? Он не мог вспомнить. Если бы он знал, что в его поездке в Королевский колледж свою роль сыграют неизвестные наркотики, он бы почитал что-нибудь на эту тему.
— Да, да… Просто я открыл его глаза и…
— И что?
— Он выглядел не так, как должен. Посмотрите сами.
Возникла пауза. Ник чувствовал колебания между ними. Впрочем, это могло быть плодом его воображения. Или же он мог позаимствовать острые чувства Виннум. Интересно, что в его глазах заставило Мэллори так нервничать?
— Мы должны переместить его, — сказал Бартлетт. — Даже если он не полностью выведен из строя, этого достаточно.
— А нельзя дать ему немного больше? — спросил Мэллори. — Ещё глоток?
— Вот только убить его не хватало, — прошипел Бартлетт. Ник почти почувствовал облегчение. По крайней мере, его смерть в их планы не входила. С другой стороны, есть вещи и похуже смерти. — Достаточно будет принять меры предосторожности.
Что это значит? Нику не пришлось долго ждать, чтобы узнать. Он почувствовал, как что-то скользит по его лодыжкам. Он всё ещё мог чувствовать, просто не мог двигаться. Они это делали для удобства или из-за беспокойства?
Петля из мягкого материала скользнула по его левому запястью, затем прошла по его груди, пока не наткнулась на правую руку. Затем материал был обмотан вокруг обоих запястий, связывая их вместе.
Казалось, они не осмеливаются притрагиваться к нему. Почему? Чего они боялись? Вряд ли он мог причинить им вред, в его-то состоянии. Вероятно, он не смог бы отбиться от них, даже если бы не был напичкан наркотиком.
Они чего-то боялись, это было ясно. Казалось, есть только одно, что может вызвать такую тревогу — они должны думать, что он одержим демоном или чем-то столь же сильным, вроде сумасшедшего духа бывшего Архимага.
— Я определённо думаю, что их цель — ты, — сказал он в дальние уголки своего разума. — И они, кажется, думают, что ты можешь сделать больше, чем обнаруживать жуков в пятидесяти шагах от себя.
— Пятьдесят шагов — это сильно сказано, — сказала Виннум Роке.
— Ты можешь, так ведь? Сделать больше, я имею в виду. Ты могла бы освободить меня.
— Но как тогда ты узнаешь, кто за этим стоит? Если ты позволишь им забрать тебя, они приведут тебя к своему хозяину, верно? Разве ты не хочешь выяснить, кто так заинтересовался тобой поздней ночью?
Из её уст это прозвучало как грязная интрижка, а также что она будет наслаждаться, наблюдая за всем из первого ряда. Удовольствие, которое она испытывала от усиления его страхов, нервировало. Почему все женщины в его жизни так наслаждались его дискомфортом? Если он выдержит это, закалит ли он характер в долгосрочной перспективе? Он очень сильно в этом сомневался.
Было что-то в его поведении — его робость или его послушная натура — что, по-видимому, вызывало такое суровое отношение. Ему нужно что-то с этим делать, если он переживёт сегодняшнюю ночь.
Ему также нужно перестать ждать других. Даже если у Виннум есть способ развязать путы и помочь ему с побегом, ему не следует полагаться на неё. Пусть он не был магом, но он оставался здоровым молодым человеком, способным бороться, когда это необходимо. К сожалению, говорить себе, что это не имеет значения, приходилось с кляпом во рту.
Его веко снова поднялось, и Бартлетт посмотрел на него, стоя за источником света.
— Да, я понимаю, что ты имел в виду.
Веко захлопнулось, и тьма снова окутала его.
— Почему они такие? — раздался голос Мэллори откуда-то сзади.
— Боюсь, я понятия не имею. Нет смысла ждать. Давай покончим с этим.
Они подняли Ника с кровати и поместили его в более надёжное положение между ними: один держал его за ноги, а другой — за подмышки.
— Ах, — пропыхтел Мэллори. — Он тяжелее, чем выглядит.
— Он мешок с перьями, — сказал Бартлетт. — Укрепи свои руки, брат, и работа пойдёт легче.
Последовала неловкая тишина, когда Ника потащили из комнаты, слегка покачивая его из стороны в сторону.
Их что, не беспокоит, что их могут увидеть? Была поздняя ночь, и все находились либо в постели, либо во дворе, наблюдая за умирающим драконом, но объяснить, почему они несут тело по коридорам Королевского колледжа, будет трудно, если им случится столкнуться с кем-то, кто решит сходить в уборную. Или в этом были замешаны вообще все?
Ник не сомневался, что эти двое действовали не одни. Если за этим стоял не Архимаг, то какой-нибудь другой высокопоставленный человек. Виннум была права насчёт того, что позволить утащить себя было лучшим способом узнать, кем был этот человек. Но такое открытие имело реальную ценность, только если бы он позволил этому случиться, а не был принужден.
Он снова обратил свои чувства внутрь себя, игнорируя шаги и не считая повороты и углы, что помогло бы ему, как только он освободится. Первым делом ему нужно вернуть контроль над своим телом.
Если Виннум может обнаружить клопов в постели, то сможет и он. Она показала ему, что она может поделиться с ним своими способностями, когда усилила его слух. Она может не обладать магической силой или способностью использовать арканум тем же способом, как маги или демоны, но у неё по-прежнему был больший диапазон навыков, чем у него. Знания, полученные ей за время изоляции в мире демонов, могут быть применены здесь.
Ник отключился от внешнего мира. Его улучшенный слух растворился в тёплой тишине. Его не тащили навстречу какой-то ужасной судьбе, он плыл. Его разум тоже плыл, застрял на месте, но был способен двигаться, расширяться и ощущать окружающее. Как внезапное откровение, чувства Ника отошли назад, и он увидел самого себя, которого несли по тёмным коридорам колледжа.
Его связали как животное. Ноги и руки связаны, рот заткнут.
Внешнее осознание длилось всего секунду, а затем оно вернулось на место, оседая в его теле. Запахи напали на его ноздри — влажный кирпич, пот его временных носильщиков, слабый запах пергамента и бумаги. Его захлестнули звуки — шелест мантий, стук шагов, короткие скрипы и стоны камня и дерева. Затяжной привкус в горле… лекарство покрывало рот, язык. Он мог проследить его до желудка, до крови, увидеть танцующие частицы внутри себя. Не увидеть, если быть точнее. Это было больше похоже на то, когда смотришь на пламя свечи, а затем закрываешь глаза. Отпечаток света проецировался на его веки, множество крошечных сверкающих пятнышек по всему телу.
«Ах», издал он беззвучный мысленный вздох узнавания.
Он сфокусировался на точках белого, на миллионе звёзд в небе, и попытался увидеть их более чётко. Белые точки становились всё ярче и ярче. Не нужно было ни щуриться, ни отводить взгляд, ведь он не смотрел на них своими глазами, но их белизна была ослепительной. Изменения распространялись, всё быстрее и быстрее. А потом они ушли…
— С ним что-то не так, он горит, — сказал Мэллори, в его голосе усилилась паника. — Это лихорадка? Я дал ему слишком много?
— Продолжай идти, — сказал Бартлетт. — Немного осталось. Он будет в порядке.
Ник попробовал коснуться кончиками пальцев. Он смог ими пошевелить.
— Я сделал это!
— Отлично, — сказала Виннум, не в силах скрыть удивление в голосе.
— Как? Я использовал магию?
— Нет, у тебя нет этой способности. У нас нет этой способности.
— Но…
— Иногда яркого света достаточно, чтобы жуки начали в спешке разбегаться. Ты научился мешать магии, что само по себе является полезной способностью.
Он не чувствовал, что он действительно что-то сделал. Он не чувствовал никакой силы, проходящей сквозь него, никакого потрескивания молний. Просто интенсивный фокус и сильное тепло на лице; то, к чему он уже привык, хотя обычно по другим причинам.