— Но теперь дверь закрыта, — сказал Ник.
— Закрыта, да. Крепко закрыта.
— И Высший Отец умрёт, и магия умрёт вместе с ним, по твоим словам.
— Верно, — сказала Виннум.
— Тогда зачем ты пришла сюда?
— Я не приходила! Ты затащил меня сюда, — сказала Виннум.
— Не сюда, — сказал Ник. — Я имею в виду возвращение в этот мир. Ты сказала, что должна была прийти, чтобы закрыть дверь с этой стороны, но дверь уже закрыта. Крепко. Ты должна быть здесь для чего-то ещё. Не думаю, что твои последователи, которые вытаскивают тебя из меня и засовывают тебя в бутылку, — это именно то, что ты намеревалась сделать.
— Мои последователи, — сказала Виннум, — сбились с пути. Я не могу винить их в этом, когда они так долго оставались сами по себе. У демонов вышло намного лучше, поскольку они оставались здесь и продолжали давать указания. У меня такой роскоши не было.
— И я не думаю, что ты вернулась просто понаблюдать за гибелью твоего врага, — сказал Ник. — Я не думаю, что ты такая мелочная.
— Спасибо, — сказала Виннум. — Хотя ты ещё можешь удивиться. Или ты намеренно льстишь мне, чтобы снизить мою бдительность? Может быть, ты хитрее, чем я считала? Это ведь не более чем притворство? — Они играла с ним, отвлекала его.
— Это заставляет меня верить, что у тебя ещё есть дела, которые нужно здесь сделать, чтобы обеспечить успех твоих амбиций.
— Какие?
— Я не знаю, — сказал Ник. — Но я подумал, что разговор между тобой и Высшим Отцом может помочь.
— Помочь мне? — спросила Виннум. — Нет, это никоим образом не поможет.
— Просто предлагаю, раз уж мы всё равно здесь, — сказал Ник. — Также я хотел прийти и посмотреть, действительно ли он умирает.
— Ты не веришь тому, что я тебе сказала, и ты не веришь состоянию Высшего Отца. Какой же ты скептический мальчик.
— Лучший способ узнать правду, — сказал Ник, — это относиться непредвзято.
— Относиться непредвзято, предполагая, что все лгут? Очень беспристрастно с твоей стороны.
— Возможно, то, что ты планируешь, — не лучший способ освободиться от демонической тирании, — сказал Ник.
— У тебя есть идея получше?
— Нет, — сказал Ник. — Я просто думаю, что в какой-то момент будет бой, и много людей пострадает. Ты сказала, что магия умрёт, и на этом всё закончится, но я думаю, что ты упустила то, что будет между этим. В конечном счёте, это будет к лучшему, но те, что живут здесь и сейчас, окажутся в центре событий. Вот о чём я думаю.
— Ты делаешь довольно много бездоказательных предположений, тебе не кажется?
— Да, — ответил Ник. — Я ошибся?
— Нет, не ошибся. Но и не прав. Где-то посередине.
— Значит, ты тоже не знаешь?
— Издеваешься надо мной? — спросила Виннум.
— Нет, — сказал Ник, понимая, что он был слишком небрежен в том, как говорил, и что был опасно близок к тому, чтобы обидеть её. — Я не в том положении, чтобы смотреть на тебя свысока. Или вообще на кого-либо. Я думаю, что именно так я и оказался втянут во всё это. Нужен был сосуд, который не усложнит всё дело, представляя из себя какую-нибудь ценность. Никто не рискнёт всем, чтобы спасти меня, и я не могу спастись самостоятельно. Я очень удобен в этом плане.
— Возможно, ты это понимаешь, — сказала Виннум. — Но не только ты, а все мы. Они путешествуют между звёздами и посещают миры, столь же странные для них, как они сами — для нас. Они используют нас не по злому умыслу, но мы для них всего лишь инструменты. Инструменты, которые можно использовать для своих нужд, а затем убрать, забыть, пока они не понадобятся вновь.
— Я думаю, что это больше похоже на чемодан, — сказал Ник. — Прочный, надёжный чемодан, которым пользуешься, когда тебе нужно перевезти своё имущество из одного места в другое. А потом ты убираешь его на чердак. В школе у??меня есть чемодан, который раньше принадлежал моему отцу. Он получил его от своего дяди. Он отлично сделан и прекрасно выполняет свою задачу. Это всего лишь чемодан, но он очень важен для меня, потому что он мне нужен. Как они нуждаются в нас.
— Да, — сказал Виннум, слегка умасливая его. — Чемодан — очень подходящее сравнение. Наша полезность заставляет их любить нас, но, помимо этого, мы их ни капли не заботим.
— Люди редко выбрасывают старые чемоданы, — сказал Ник.
Они стояли там в странной темноте, рассматривая свою роль как чемодана для потусторонних существ.
Чернота вокруг них отступила. При отсутствии света эффект был своеобразным, странно бесцветным, но ощущение пространства и формы вокруг них сместилось и искривилось, хотя всё оставалось чёрным и непроницаемым, и никакого движения не было видно.
— Он идёт, — сказала Виннум.
— Я всегда был здесь, — произнёс мрачный голос из темноты. Мужчина медленно появился, как будто он шёл к ним через массу чёрного тумана.
— Как мило с твоей стороны поприветствовать нас, — сказала Виннум, — когда у тебя так много дел — умираешь и так далее.
— Добро пожаловать домой, Архимаг Роке, — сказал Высший Отец. — Здравствуй, Ник. Я задавался вопросом, придёшь ли ты.
— Здравствуйте, — сказал Ник, немного удивлённый, что к нему обратились напрямую. — Здесь вы выглядите гораздо более здоровым.
Высший Отец драконов выглядел как мужчина на седьмом десятке лет. Выше Ника, но не пугающе. Его волосы были белыми и коротко стриженными, а одежда была похожа на ту, что носили маги Королевского колледжа.
— Спасибо, — сказал Высший Отец. — Это не очень точный образ.
— И никогда им не был, — сказала Виннум.
— Я должен сказать, — сказал Высший Отец, — я опечален, что ты вот так взяла свои слова обратно, Архимаг. И через столь короткое время.
— Только ты бы посчитал, что тысячи лет будет недостаточно, чтобы прийти к очевидному осознанию. Ты знаешь, как я разозлилась, когда поняла, что ты солгал мне?
— Я никогда не лгал, — сказал Высший Отец.
— Да, — сказала Виннум, — ты никогда не лжёшь. Ты просто не показываешь, насколько ужасной будет правда.
— Ты неправильно истолковала мои намерения, — сказал Высший Отец. — Время, что ты провела в одиночестве, породило фантомы в твоём мышлении.
— Поистине так и есть, — сказала Виннум. — Призрачные фантомы, которые я хочу изгнать, и я так и сделаю. Начиная с тебя. Не дай себя обмануть, Ник. Это, всё это, — она взмахнула руками, — Всё это ложь, но она так много раскрывает. Посмотри на это место — он хочет, чтобы мы думали о его внутреннем мире именно так. Тёмный, мрачный, открытый для возможностей без предвзятых понятий — чистый лист. Но он также раскрывает правду. Тьма — это ум без способности отражать. Добрый старый дядюшка? Нет. Он дракон снаружи и дракон внутри, дикий зверь, движимый базовыми потребностями. Голодом. Он питается нами. Он рассматривает нас так не из злой воли, ведь каждое животное должно есть. Они сожрут нас, а затем перейдут на следующую охотничью площадку.
Высший Отец выглядел слегка ошеломлённым.
— Это слегка чересчур, тебе не кажется? Вот какими ты нас на самом деле видишь?
Глаза Виннум Роке блестели. Когда она заговорила о демонах, недоверие и опасения вспыхнули на её лице, заряжая её энергией, как спортсмена, готового к старту забега. Или охотника, привыкшему к мышлению убийцы.
— Я вижу тебя таким, какой ты есть. Ты забыл, кто я? Что я о тебе знаю? Этот фасад меня не обманывает. Я знаю, что ты такое.
— Ты — не она, — сказал Высший Отец мягким и сочувствующим голосом. — Ты… ограничена в твоём понимании.
— Ты прав. Я — не она. Я — то, чего ты должен бояться больше. Я — искажённая сущность того, что она думает о тебе.
Ник слушал и наблюдал, изо всех сил стараясь, чтобы его не втянули в разговор или даже просто заметили. Высший Отец выбрал роль здравомыслящей, но пострадавшей жертвы. У Виннум Роке не было и капли этого, и на каждое мягкое опровержение с его стороны она настаивала на своих обвинениях ещё сильнее. Высший Отец должен был знать, что такой будет её реакция, поэтому единственным выводом было то, что он сознательно подталкивал её. С другой стороны, она должна была знать, что таким был его план, но она клюнула на приманку или же делала вид, что клюнула. Всё это было довольно дезориентирующим, но всё же захватывающим.
Спокойное поведение Высшего Отца заставляло его выглядеть более здравомыслящим из них двоих. Насмешливая истерия Виннум Роке заставила её казаться совершенно, абсолютно безумной. Не помешанное, иррациональное безумие ума, а, скорее, сфокусированное и интенсивное безумие намерений. На поле битвы её враги отступали бы перед её жаждой крови, и её армии росли бы с разбуханием её злобы. Или же Ник всё это вообразил.