— Ты умрёшь, — сказала Виннум. — Ты и твои дети. Они увянут, и исчезнут, и будут забыты. Ты можешь забрать нескольких из нас с собой, но это небольшая цена.
— А утрата для твоего вида? — спросил Высший Отец, не потрясённыйт брошенной в него страстью. — Вы отправитесь обратно в тёмные века, где будете пытаться выжить.
— Да, — сказала Виннум. — Борьба — это то, что делает нас сильными. Было ошибкой принять вашу помощь и ваше удобство. Мы не такие как вы. Мы готовы откусить свои конечности, чтобы вырваться из ловушки охотника, даже если это означает смерть от потери крови. Чтобы истечь кровью, потребуется некоторое время, понимаешь? И мы, в отличие от вас, привыкли решать вопросы в короткие сроки. К примеру, найти того, кто поставил ловушку, и вырвать ему горло, защищая наше будущее. Мы думаем поколениями, вы думаете только эгоистичной вечностью.
— Результат будет не таким, каким ты себе его представляешь, — сказал Высший Отец. — То, что ты делаешь, оставит твой мир на грани уничтожения.
— Разве это не лучше, чем было с любым другим миром, который вы посетили со своим доброжелательством? — спросила Виннум со злобной живостью. — Лучше быть на грани, чем за её пределами.
— Мы всё ещё можем найти общий язык, Виннум, — сказал Высший Отец.
— Ты забыл: я — не она. У меня нет её сострадания или её доверчивости. Твои просьбы о сотрудничестве на мне не сработают. Я — её самая чистая часть, я — её злоба. И я окрепла. Дверь закрыта, Старый. Иди открой её, если сможешь.
Её неповиновение заставило её казаться сверкающей в этом тёмном месте. Ник смотрел, зачарованный.
Похоже, компромисс был невозможен. Виннум отказывалась обдумать это, и она изо всех сил старалась это прояснить. Это было больше, чем просто злорадство, это была позиция защиты. Если бы она не заняла такую позицию, её могли бы убедить в наличии какого-то другого пути, менее болезненного, более приятного.
Или здесь происходило больше, чем мог увидеть Ник. Битва ума и воли, происходящая за пределами его восприятия.
— Ты хочешь, чтобы он сломался, — пробормотал Ник себе под нос. — Ты хочешь подтолкнуть его на… Что?
Виннум Роке медленно повернулась и посмотрела на Ника. Она улыбалась, но таким образом, что по спине Ника пробежали мурашки.
— Ты очень умный. Острые глаза и острые уши. Какая это была бы утрата — потерять тебя. — В её тоне звучали насмешливые нотки, но была ли эта насмешка направлена на него или же это были остатки от её разговора с Высшим Отцом, он не знал.
Ник поднял руки, чтобы извиниться за то, что перебил. Он попытался сказать «извини», но из него не вышло ни звука.
Теперь её внимание было приковано к нему.
— Что, по твоему мнению, должны было случиться, когда ты привёл меня сюда? Это было чистое желание сыграть в рулетку? Академический интерес? У умного мальчика вроде тебя должно быть больше расчёта в его действиях. — Её глаза сузились, и Высший Отец для неё уже был не так важен. — Или ты думаешь, что это — лучший способ получить ответы на некоторые вопросы? Никого не волнует, что ты хочешь знать, но они могут раскрыть это при твоём незаметном присутствии. Такая была идея?
— Я просто подумал… Мне было интересно, не могли бы вы… найти способ поладить.
Сейчас, когда он увидел, как они были похожи друг на друга, это прозвучало ужасно слабо и по-детски. Как ни странно, они были не такими уж и разными, что, вероятно, и было причиной того, почему они конфликтовали так сильно.
— Он думает, что мы две стороны одной медали, — сказал Высший Отец. — Он верит, что мы не такие уж разные.
На мгновение Ник подумал, не прочитал ли Высший Отец его мысли, но выдумывать что-то настолько притянутое за уши не было смысла. Он просто угадал очевидные мысли предсказуемого мальчика.
— Но так на самом деле и есть, — сказал Ник, отодвинув в сторону беспокойство, что то, что он сделал, вызовет их гнев. — Вы оба думаете, что можете спровоцировать другого на ошибку, уступку или… что-то подобное. Я не думаю, что кто-то из вас преуспеет.
Виннум Роке, казалось, провисла, потом выпрямилась. Она больше не выглядела разъярённой. Во всяком случае, она была совершенно спокойна.
— Если мальчик способен так легко анализировать наши стратегии, — сказала она, — как мы можем не знать об этом? — Она обратилась к Высшему Отцу за ответом.
— Это потому, что он странный, — сказал Высший Отец. — Ты так не думаешь?
— Да, — согласилась Виннум, говоря о нём так, будто его здесь не было. — Тем не менее, в нём нет ничего, из чего можно было бы предположить, что он представляет из себя нечто большее, чем кажется. Немного более проницательный, чем большинство, временами немного более сообразительный. Почему ты выбрал его? Потому что он такой ничем не примечательный?
— Ты думаешь, что он ничем не примечательный? — спросил Высший Отец. — Посмотри, как он стоит там, не боясь. Многие ли маги были бы такими смелыми?
— Это невежество? — спросила Виннум. — Ты слишком невежественен, чтобы бояться?
Ник колебался, не уверенный, был ли вопрос риторическим. Если бы он был слишком невежественен, как бы он это узнал?
— Нет, я так не думаю, — тихо сказал Ник, неспособный придать своему голосу кротость. — Я полагаюсь на свою неважность, из-за которой на меня не стоит тратить время. Было бы неловко, если бы тебе пришлось убить кого-то вроде меня, чтобы получить то, что ты хочешь.
Высший Отец начал смеяться, громко и основательно, тряся животом и грудью.
Виннум закатила глаза.
— Не поддавайся его дядюшкиным повадкам. Он не сморщенный волшебник, каким выглядит. Безобидная внешность человека, который может принять любую форму, какую только пожелает, кое о чём говорит тебе, а?
— Я понимаю, почему она так сильно тебя любит, — сказал Высший Отец. — Скажи мне, Ник, как ты думаешь, какой курс действий будет лучшим?
Ник был удивлён, что его так прямо спросили. Он задавался вопросом, будет ли у него возможность поделиться своими мыслями по этому вопросу, но такая вещь казалась более чем самонадеянной. Он подумал, что над ним будут смеяться за его предложение. Но над ним уже смеялись, так что тут терять?
Он посмотрел на Виннум, которая не высказала возражений.
— Так, что если бы вы действовали по очереди? Демоны живут в совершенно отличных от наших временных рамках. Как долго будет существовать человечество, если считать реалистично? Десять тысяч лет? Сто тысяч? После того, как нас не станет, демоны могут прийти и делать всё, что им заблагорассудится. Разве это не устроит обе стороны?
Виннум Роке и Высший Отец медленно обменялись взглядами. Затем Виннум покачала головой.
— Идиот.
— К сожалению, это не сработает, — сказал Высший Отец.
Ник хотел потребовать объяснений, заставить их оправдать немедленный отказ даже рассмотреть то, что он сказал, но это было бы бессмысленно. Одно их нежелание было достаточной причиной. По крайней мере, на этот раз ему удалось заставить их сойтись во мнениях по какому-то вопросу.
— Тогда, что если вы согласитесь сражаться на поле битвы меньшего размера? Дуэль между вами двумя. Решите вопрос, не втягивая в это весь остальной мир.
— Ты не сдаёшься, да? — спросила Виннум. Он не понял, был это комплимент или же она ругала его за слабость.
— Почему бы и нет? — спросил Высший Отец. — Бедствие будет предотвращено для большинства, по крайней мере.
— Почему бы и нет? — спросила Виннум. — Почему бы и нет? Я скажу тебе, почему нет. Потому что я уже выигрываю. Преимущество у меня. Ты попробуешь, я знаю, но ты не сможешь открыть дверь больше, чем на щёлочку, на которую мы согласились, на которую я так глупо согласилась, и теперь дверь плотно закрыта, и я всё ещё стою на страже, чтобы убедиться, что у тебя не будет ни единого шанса открыть её. Я там, не здесь. А ты здесь, не там. Как ты пройдёшь мимо меня? Громко постучишься? — Она улыбнулась, безумие вернулось в её голос. — Это проблема их вида, Ник. Им нужно бесконечно много времени, чтобы прийти к решению, которое уже принято. Медленно и методично, надеясь пережить весь смысл и разум. Ты должен подтолкнуть их вперёд, иначе ты умрёшь от скуки. Разве это не правильно, Высший Отец? Ты близок к тому, чтобы прийти к решению, которое я уже приняла за тебя?