— Мы не принижаем тебя, — ответила Симоль. — Мы держим тебя поближе к земле.
— Зачем? — спросил Ник. — Я и так ниже некуда.
— На данный момент, может быть, — сказала Симоль.
— А кто будет держать тебя поближе к земле, Симоль? — спросил Ник.
— Ты, — сказала она. — Я привязана к тебе, помнишь?
— Была привязана, — сказал Ник. — Теперь нет.
— Нет? — сказала Симоль, улыбаясь. — Через что бы ты ни проходил, Ник, ты до сих пор меняешься, я это вижу. Сегодня это чувствительность к моркови, а завтра, кто знает, может быть, будет пастернак.
— Есть страны, вся экономика которых зависит от картофеля, — сказала Диззи.
— Точно, — сказала Симоль. — Ты был бы там богом. — Она так сильно наслаждалась собой, что у него не хватило духа остановить её. Не то чтобы он знал как. — Никогда не знаешь, когда эта его новая сила может пригодиться. Что ещё ты можешь учуять, Ник?
Ник ещё раз вдохнул через нос и уловил ещё один запах.
— Пары.
— Ты можешь чувствовать запах пара? — спросила Диззи.
— Нет, — сказал Ник. — Винные пары.
Ник оставил их и направился в таверну, которая называлась «Молот и лошадь». Внутри было светло и чисто, и настала долгожданная передышка от необходимости слушать двух девушек, развлекающихся за его счёт.
Небольшая группа деревенских столпилась вокруг стойки и не обратила внимания на новоприбывшего. Ник попытался отыскать только что вошедшего владельца телеги. Он был их лучшим шансом добраться до школы не на своих двоих, в противном случае его ждёт долгая пешая прогулка с двумя придирающимися девушками. Это было бы весьма мрачное путешествие.
— Овца стоит перед голодным волком, — сказал бармен. — Овца предлагает волку её ягненка, чтобы утолить его голод. Она мудрая или злая?
Посетители, каждый с бокалом напитка в руках, тут же принялись озвучивать своё мнение, пока один из них не сказал: «Она, наверное, следующая в меню, чокнутая овца», и все рассмеялись. Все хорошо проводили время.
— Ах, похоже, у нас гости, — сказал бармен, толстый мужчина с жилистыми руками, которыми он отталкивал своих клиентов. — Проходите, проходите. Не видывал вас здесь раньше. Добро пожаловать, добро пожаловать в историческую деревню Хаммершам, молодой мастер. Знаменита нашими корнеплодами, и, готов поспорить, таких форм и размеров вы раньше не видали.
Группа у стойки обернулась взглянуть на него, из-за чего Ник слегка смутился. Он улыбнулся и кивнул.
— Доброе утро.
Все они были мужчинами, все немного грязного, пыльного вида. Что Ник знал о фермерстве, так это то, что вставать надо рано, а работать — до захода солнца. Он не знал, какую роль играли эти люди, но они, похоже, не спешили возвращаться на поля. Возможно, на сегодня они закончили работать.
Никто из мужчин ничего не сказал. Насколько Ник мог сказать, они не были враждебными, просто слегка любопытными и, возможно, немного пьяными. Затем их поведение изменилось. Ник почувствовал, как за его спиной вошли две девушки, и мужчины немного выпрямились, их остекленевшие глаза прояснились.
— Мы из Ренсома, — сказал Ник. — Из школы.
— О, правда? — сказал бармен, который, видимо, был негласно назначен оратором группы. — И как вы здесь вообще оказались?
— Мы возвращались из столицы, — сказал Ник, — и у нашего экипажа возникла проблема. Нам нужно вернуться в школу, и я увидел, что снаружи стоит телега. Она направляется в школу? Я знаю, что вы делаете туда поставки.
— Верно, верно, — сказал бармен. — Вам придётся спросить Старого Мекки, он там. — Он дёрнул большим пальцем вправо, и посетители с той стороны расступились, чтобы показать повозчика, завтракавшего за стойкой. — Этот несчастный малый порой ведёт себя как последний засранец, так что он, вероятно, скажет вам проваливать. Эй, Мекки, тут детишки ищут попутку в школу.
Старый Мекки поднял голову и увидел стоящую в дверях троицу. Он не выглядел слишком уж старым, хотя его лицо было явно несчастным.
— Я не доставляю детей, только морковь. — Он вернулся к еде.
— Я же говорил, — сказал бармен. — Могу я предложить вам выпить? Что-нибудь поесть? Наш повар известен своей изысканной кухней.
Мужчины засмеялись над какой-то местной шуткой. Еда, которую ел повозчик, выглядела восхитительно, и у Ника заурчало в животе.
— Я позабочусь об этом, — сказала Симоль, подходя к стойке.
Ник не был уверен, должен ли он остановить её. Что она собиралась сделать и какой ущерб это нанесёт? Эти люди не заслуживали того, чтобы их жизнь была разрушена из-за дел, к которым они не имели никакого отношения. Опять же, как и Ник.
— Вот. — Симоль положила несколько монет на стойку. — Мы заплатим за поездку.
Она использовала другую форму силы в Ранваре — деньги.
Мекки посмотрел на неё, повернулся и сплюнул на пол.
— Забери их. Я вожу то, что хочу. Проваливай.
Бармен закатил глаза.
— Игнорируйте его. Жизнь была недобра к нему, и теперь он поступает так же с другими. Через некоторое время появится ещё один фургон, Радлинский с его репой. Вам, наверное, лучше его попросить.
— Когда? — спросил Ник.
— Через пару часов, — ответил бармен.
Они могли уйти или могли подождать. Ни один из вариантов не был идеальным.
Пока Ник обдумывал варианты, Диззи подошла к стойке и села на стул.
— Можно нам три завтрака и что-нибудь выпить? Всё, что не содержит алкоголя.
— Тогда тебе стоит попробовать пиво, — сказал один из мужчин. Его приятели разразились хриплым смехом.
— Эй, — сказал бармен. — Это нечестно. У меня, знаете ли, тоже есть чувства. Нечего так шутить. — Потом он обернулся и крикнул через отверстие в стене. — Эй! Ещё три завтрака, и давай поживее, жирный придурок. — Он повернулся к Диззи с улыбкой. — Долго ждать не придётся.
Симоль толкнула одну из монет через стойку, и бармен подхватил её.
— Из столицы возвращаетесь, говорите? — спросил бармен. — Довольно окольным путём вам нужно было пойти, чтобы оказаться здесь.
— Мы пошли через Нефритовый лес, — сказал Ник. — Это был самый прямой маршрут.
— Ага, так и есть, — сказал бармен. — Но опасный, со всеми этими зверями, бегающим там.
— Какими зверями? — спросил Ник.
— О, много всяких разных. В основном нужно в оба глаза следить за плотоядными пауками. Как известно, они спрыгивают с веток на шеи добычи и перегрызают ей вены, мгновенно утопая в крови.
— Пауки-самоубийцы? — спросила Симоль.
— Таких животных не существует, — сказала Диззи.
— Вообще-то существуют, — сказал Ник. — Только я не знал, что они появились так далеко на юге.
— Видите, он знает. Хорошо, что он был там, чтобы защитить вас.
— Да, очень повезло, — сказала Диззи. Она, вздрогнув, поправила свой пиджак.
Симоль постучала монетами по стойке и снова обратила внимание на Старого Мекки, который всё ещё ел.
— Уверен, что не передумаешь? Ты не поможешь трём потерявшимся ягнятам? Разве у тебя нет собственных детей?
Собравшиеся вздохнули.
Старый Мекки положил столовые приборы, — тарелка была наполовину полна, — и посмотрел на бармена.
— Я иду в нужник, а затем, как только я хорошенько просрусь, я поеду. Запиши еду на мой счёт. — Он повернулся и ушёл. Он выглядел расстроенным.
— Что? — спросила Симоль, оглянувшись и остановив взгляд на бармене.
— Вы, это, затронули немного больную тему. Не ту, что поможет вам уломать Старого Мекки.
— Нет? Почему нет?
— Ну, — сказал бармен, — я не из тех, кто сплетничает или лезет в дела других людей, но у бедняги Мекки, как у нас здесь говорят, жена — потаскуха. Грустно, грустно, грустно.
— Почему она потаскуха? — спросила Диззи ледяным тоном, из-за которого Ник захотел вмешаться и попросить завтрак.
— Это всё древняя история, — сказал бармен, наклонившись через стойку, — поэтому я уверен, что он не будет против, если я расскажу вам. Понимаете, ещё до того, как вы, ребята, родились, Старый Мекки был солдатом. Отправился сражаться по воле короля. Неплохой боец, наш Мекки. Получил тяжёлые ранения, чуть не умер, но жизнь в нём поддерживали, используя неведомо какое колдовство — вы ведь знаете, что армия использует волшебников? — и вернулся после долгих лет честной службы, чтобы обнаружить свою жену круглой, как гигантская тыква. Мы хорошо этим известны, — тыквами, я имею в виду.
— Ребёнок от другого мужчины? — спросила Диззи.