— Должно быть, не так ли? — спросил бармен. — Он ведь сражался на фронте. Грустно, грустно, грустно. Конечно, она настаивала совсем на другом. Сказала, что это его ребёнок, что она навестила его в полевом госпитале, когда услышала, что он был на пороге смерти. В последний раз, как она сказала. Вот как это случилось. Но он был не в состоянии сделать что-то подобное. И если бы был, то он бы помнил, не так ли?
— Что случилось с ребёнком? — спросила Диззи.
— Ах, ещё грустнее. Выкидыш, бедняжка. У неё никогда не было другого.
— И они до сих пор вместе? — спросила Симоль.
— Конечно, — сказал бармен. — Человек слова, наш Мекки. Если он сказал «в болезни и здравии», то это он и имел в виду. Не поворачивается спиной к обещанию, каким бы несчастным оно его ни делало.
— Она придерживалась своей истории? — спросил Ник.
— Всегда и с горечью, — сказал бармен.
— Тогда она, вероятно, не лгала, — сказал Ник.
— О, и как, по-вашему, она забеременела, когда он находился на смертном ложе в ста километрах от неё?
— Она думала, что он умирает, и пошла навестить его, — сказал Ник. — Должно быть, она боялась потерять его, вероятно потому, что это означало бы, что она останется ни с чем. Как у них с остальной семьёй? Могли бы они принять её и отдать ей то, что принадлежало ему?
— Нет, нет. Если честно, среди них нет ни единой щедрой души.
— Предположу, что в то время она была самым новым членом семьи, причём не горячо любимым. Ей нужен был ребёнок, чтобы возложить на них ответственность. Она пошла к нему и нашла способ, эээ, вызвать его страсть, даже если он не знал об этом. Такое возможно, если быть достаточно решительным, я думаю. — Мужчины вокруг него согласно зашумели. — Она, возможно, сделала это не из любви, может быть, из чистого эгоизма, но она не была неверна. Просто в отчаянии.
— Так, так, так, — сказал бармен. — Тому ещё учат вас в этой вашей школе.
Комната замолчала, когда через люк позади стойки проскользнули три тарелки с едой.
— Нам нужно идти сейчас, если вы собираетесь ехать, — сказал Старый Мекки, стоящий у входа. Его лицо больше не было несчастным, на нём было что-то другое. Что-то менее определённое. Он развернулся и ушёл.
Ник посмотрел на девушек, затем вскочил со стула и бросился за ним.
Поездка в школу прошла без приключений и тихо. Повозчик не говорил больше, чем редкие слова ободрения своей лошади.
Они сидели на опущенном заднем откидном борте и тряслись из-за ухабистой дороги вместе с остальным грузом.
— Не смотри так несчастно, — сказала Симоль. — Есть столько всего, чего можно с нетерпением ждать.
— Есть ли? — спросил Ник. Его взгляд переместился на Диззи, сидевшую по другую сторону от Симоль.
— Чувствуешь вину за то, что втянул её в это? Не надо. Разве тебе иногда не кажется, что то, как ты относишься к ней, было тебе навязано?
— Да, — сказал Ник, удивлённый.
— Оно, конечно, и было навязано. Почему ты решил быть несчастным? Кто-то хотел, чтобы она тебе понравилась.
— Кто? — сказал Ник.
— Кто? Она, конечно. Она соблазнила тебя в пять лет. Потаскухи бывают разных форм и размеров. Она сделала это, чтобы посмотреть, сможет ли, и у неё вышло гораздо лучше, чем она собиралась. Сверхуспешно.
— Я тебя слышу, — сказала Диззи. — И если ты не заткнёшься, я оторву ему обе руки и забью тебя ими до смерти.
— Почему мои руки? — спросил Ник, чувствуя себя несправедливо осуждённым. — Я ничего не сделал.
— Не волнуйся, — сказала Симоль, — она??шутит. Она не сможет забить меня до смерти. Не твоими щупленькими ручками.
Голова Ника упала вперёд.
— Я постараюсь стать сильнее, особенно в беге, чтобы я мог убежать от вас обеих.
— Ты была права, — сказала Симоль. — Ему просто нужен был правильный стимул.
— Ему понадобится намного больше этого, — сказала Диззи.
Дорога была в меру ровной и прямой, и путь занял около часа. Вдалеке показалась школа, как и небольшая группа лошадей в стороне.
Неудивительно, что люди из министерства ждали их у школьных ворот. Вместо того, чтобы преследовать их, им просто нужно было дать трём ученикам самим прийти к ним. Но это место было достаточно близко к школе, чтобы Секретная служба узнала о них, понадеялся Ник.
Телега остановилась, и все трое спрыгнули. Повозчик посмотрел на Ника, ничего не сказал и поехал в школу. Не стоит задавать вопросы людям из министерства. Любого министерства, но этого в особенности.
Вперёд вышел мужчина, удивительно молодой, но явно главный здесь.
— Дельзина, как приятно видеть тебя.
— Ты его знаешь? — спросила Симоль.
— Да. Он был одним из протеже моего отца.
— Да. Я очень сожалею о твоей утрате, моя дорогая. Я — Мол Кармин, исполняющий обязанности министра в Министерстве поручений, и жених Дельзины.
— Что? — сказал Ник.
— О, — сказала Симоль. — Это прекрасно. Мои поздравления, Диззи. Ты нашёл стимул, который искал. — Она хлопнула в ладоши и в восторге улыбнулась.
Глава 14
— Вам что-то нужно, мистер Кармин? — спросила Диззи.
Ник должен был признать, что это был не самый ласковый способ обратиться к мужчине, которого ты любишь, к мужчине, предложение которого ты приняла, к мужчине, с которым ты намереваешься создать семью. Она смотрела на него без каких-либо эмоций.
— Эм, — сказал Ник, поднимая руку, будто он был в классе, — если вы здесь ради мисс Делкруа, вы не против, если мы пойдём вперёд? Мы опаздываем на урок.
Его просьбу проигнорировали. Всё внимание министра и Диззи было поглощено каким-то подобием битвы беззаботности. Ник не был уверен, какими были их отношения, но по какой-то причине его больше одолевало любопытство, нежели тревога.
Симоль была единственной, кто заметил поднятую руку Ника. Она схватила её и потянула вниз, в то же время сжимая её. Она выглядела разочарованной тем, как Ник справился с ситуацией, или же, возможно, размером его бицепса.
— Что ты делаешь? — сказала она в ухо Нику, её губы практически касались мочки. — Ты не можешь уйти. Взгляни на него! Он твой соперник. Разве ты не чувствуешь, что твоя мужественность поднимается на поверхность?
— Дельзина, — сказал министр Кармин, — пожалуйста, зови меня Мол.
— Мистер Кармин, — сказала Диззи с вежливостью и терпением: всё будет очень плохо. — Я была бы признательна, если бы вы перешли к причине, по которой вы сюда прибыли. Как сказал этот мальчик, мы опаздываем на урок. — Теперь он был «этим мальчиком»? Что ж, по крайней мере, она вспомнила, что он был здесь. — Что вы хотите, министр?
Как ни странно, она не говорила с раздражением или досадой — так, как она говорила с Ником. При разговоре со своим женихом она звучала отвлечённо, как будто она уже думала над тем, что собирается делать дальше. На самом деле это было довольно грубо, пусть её голос и был совершенно вежливым. Министра, похоже, это не заботило. Или же он делал вид, что не заботило.
— Вот твой шанс завоевать её сердце, — прошептала Симоль. — Брось ему вызов на дуэль.
Министр Кармин был в отличной форме. Ник предположил, что он военный. Он был высок, волосы зачёсаны назад, прочь от аристократического лица, а плечи были широкими. У него был меч, который не выглядел так, будто его носили только для виду. Ножны были изрядно поцарапаны и потёрты, но всё равно выглядели ухоженными — блестящими и полированными.
— Те книги о романтике, героях и запретной любви, которые ты читаешь, — прошептал Ник уголком рта, отвечая Симоль, — исторически не точны.
— Мужчины не сражаются на дуэли из-за любви к женщине? — спросила Симоль с разочарованием в голосе.
— Нет, сражаются. Я имею в виду ту часть, где более слабый находит способ победить, потому что его любовь — истинная. Вот эта часть никогда не случалась. Тот, что поменьше, слабее, влюбленнее, всегда умирал.
— Так ты собираешься отказаться? — спросила Симоль.
— Отказаться от чего? — огрызнулся он на Симоль вопреки своей воле. — Я никогда даже не участвовал в этой гонке. Ты правда считаешь, что я думал, что другие не заинтересуются ей? Учитывая, как она выглядит, её семейное происхождение, её безграничный дух? Честно говоря, я удивлён, что их не было больше, но она ещё молода и у неё есть естественная защита от людей, которые пытаются подойти к ней слишком близко.
— Ты имеешь в виду её характер?