Остальные члены отряда относились к ней с холодком, зная, как она добилась места. Женщины, в частности, давали понять, какого низкого они о ней мнения. Ничего страшного, она сама не высоко себя оценивала. Но она не могла позволить себе роскошь чувства собственного достоинства или гордости.
Как только она станет немного лучше, как только она сможет предложить что-то помимо красивого личика и соблазнительных изгибов тела, она станет женщиной с хорошими моральными нормами и высоким положением. До тех пор она будет стараться изо всех сил, чтобы не быть обузой.
Мужчины, которые позволили своему либидо управлять их головами, сожалели о своём решении, как только начиналось сражение. Джира-Джейн была настолько неопытна, что при первых признаках проблем паниковала и всё забывала.
Мало того, что она не могла использовать заклинания или защитить себя своим посохом, она всем мешала и причиняла лишние раны. Часто её отправляли домой. Время от времени её бросали в незнакомой ей глуши.
Иногда её процедура соблазнения срабатывала слишком хорошо и не в её пользу. Она просыпалась в пустой постели, а от бравого авантюриста, который обещал ей показать целый мир, не было ни слуху, ни духу.
Отправившийся в поход со своими компетентными соратниками, недостаточно глупый, чтобы позволить зелёной неопытной девушке мешаться у всех под ногами. Были даже времена, когда ей приходилось оплачивать счёт за комнату в таверне.
Нельзя сказать, что Джирой-Джейн воспользовались. Это были бравые, героические мужчины, которых она привлекала и которых она находила привлекательными. Она не чувствовала себя использованной или преданной — она??была не менее виновата в двуличии, чем они, — но она чувствовала грусть и отчаяние. Не так она хотела прожить свою жизнь.
И вот однажды её город посетил Марнус Рольф.
Знаменитый авантюрист, мастер-волшебник, герой сотни сражений, потрясающе красивый и во всех отношениях лучший. Его подвиги стали мифами и легендами, и все они были правдой. Подписание книг были частью его пути.
Если Джира-Джейн сможет убедить его взять её в ученики, он наверняка сможет обучить даже такого никчёмного помощника вроде неё.
Он был известен как бабник, как знаток красоты. Марнус Рольф ни отказался бы как от королевских принцесс, так и от девок из таверн, если они были достаточно хороши. А Джира-Джейн, безусловно, была красавицей. На самом деле, это было всё, чем она была.
Она пошла в хорошую гостиницу, где остановился Марнус. В ней было полно поклонников и подхалимов, многие искали его милости, как и она.
Она не слишком старалась. Выбранная одежда подчёркивала её фигуру, но сохраняла некоторую тайну. Она несколько раз ловила его взгляд, но не заставила себя войти в его тесный круг. Она использовала все женские хитрости, которые накопила, которые ненавидела, которые заставляли её чувствовать, что она занималась совершенно другим родом деятельности. И она терпеливо ждала.
В конце вечера, когда она подумала, что потерпела неудачу, и подумывала о какой-нибудь безрассудной последней попытке, он предстал перед ней. Высокий, с седыми волосами, с аккуратно подстриженной козлиной бородкой, окружающей рот.
— Не хотели бы вы прийти ко мне комнату? — Он, по крайней мере, был прямолинейным.
— Да, — сказала Джира-Джейн.
Она знала, что скорее всего это ни к чему не приведёт. В ней его не интересовало ничего, кроме её тела, и она подтолкнула его думать только в таком ключе.
В своей комнате он сказал:
— Сними одежду и ляг на кровать.
Что она собиралась делать? Притворяться оскорблённой? Настаивать на том, чтобы к ней относились с достоинством? Она расправила кровать. Она легла на неё.
Он, по крайней мере, был умелым любовником. Она боролась со слезами, со своим чувством потери. Это её единственный шанс произвести на него такое сильное впечатление, чтобы он не бросил её утром, как все остальные. Она изо всех сил старалась ответить на его страсть, вести себя так, будто она хотела быть здесь. Она знала, что этого будет недостаточно, но она отдала бы этому всю себя.
Он заснул, как только он закончил, и Джира-Джейн лежала в темноте, голая и замёрзшая. Он перетянул всё одеяло на себя.
Посреди ночи её разбудили его ищущие руки. Он не был удовлетворён, и она снова отдалась ему. Теперь она злилась. Злилась на себя за то, что была такой глупой, за то, что была такой беспомощной. Она боролась с ним — не для того, чтобы остановить его, но чтобы заставить его стараться сильнее. Если это была похоть и ничего более, пусть великий Марнус Рольф покажет ей, на что способна легенда. Она заставит его, отказываясь позволить его похоти затмить её. Они соревновались, кто доставит другого на более большие высоты экстаза.
Она уснула, как только она закончила.
Утром, когда первый свет проникал в комнату сквозь трепыхающиеся шторы, она потянулась к нему и начала прощальное соитие. Нежные и медленные, её поцелуи были легкими, а его — тёплыми. Теперь в них было что-то большее. Благодарность, возможно, нежность, если только это не было игрой её воображения, и то, что она не чувствовала долгое время, — любовь.
Любящий поцелуй был тем, чем стоит дорожить, поняла она.
Она ничего не ожидала от него. Она даже не просила его о помощи; в этом едва ли был смысл. Неловкий отказ только испортил бы уже горький вкус. По крайней мере, она провела ночь с героем — сколько никчёмных женщин могли бы заявить такое?
Когда он встал, чтобы одеться, он выглядел старше. Его тело было мускулистым и в хорошей форме, но покрыто шрамами, как старыми, так и недавними. Она сидела на кровати, голая, наблюдая, как он уходит, желая, чтобы он запомнил её во всём её великолепии. Возможно, однажды он вспомнит её и пожалеет, что оставил её, пусть даже только из-за самых базовых и вульгарных причин. Эти причины, в конце концов, подходили ей лучше всего.
— Я тоже маг, — непроизвольно вырвались из её рта слова.
— Да, — сказал он, поворачиваясь и застёгивая рубашку. — Не очень сильный. — Его прямота не была недоброй, просто непоколебимой.
— Я пыталась стать лучше, но я не могу справиться с этим сама, и никто не хочет мне помочь. Они интересуются мной только по другим причинам, либо, когда понимают, как медленно я учусь, не хотят тратить на меня время и силы. Как думаете, могли бы вы… — О чём она собиралась попросить его? Об оплате? — …дать мне какой-нибудь совет?
Это было разумно, не так ли? Просто подсказку, намёк. Указание от друга. В конце концов, он был настоящим волшебником. Он может знать пару полезных вещей.
— Хм. — Он оценил её проницательным взглядом. Она чувствовала себя ещё более голой. — Ты недостаточно стараешься. Ты ленива и легко отвлекаешься. Не думаю, что ты в самом деле хочешь стать лучше.
Оскорбления? Вот что она заслужила? Она прикусила язык. В его природе было быть до жестокого честным. Он рассказывал ей то, что видел.
— Возможно, вы правы, но никто никогда не пытался подтолкнуть меня, кроме как в постель. — Она не хотела ни в чём его обвинять. Она не хотела пытаться заставить его чувствовать вину или стыд — в любом случае это бы не сработало.
— Понятно. Возможно, это является причиной твоего медленного развития. Позволь мне предложить тебе это.
Он научил её заклинанию. Оно было простым и довольно бесполезным, но она была способна ему научиться. Оно было смесью заклинания света и безвредной магической стрелы и создавало в воздухе три фигуры: шар, куб и пирамиду.
Они плавали в воздухе, едва заметные.
— Поддерживай их вот так. У меня есть кое-какие дела, но я вернусь до обеда. Тогда посмотрим.
Он ушёл.
Тогда посмотрим что? Он говорил, что она может быть его ученицей, если она пройдёт этот тест? Нет, он не сказал ничего подобного.
Тогда что?
А вернётся ли он вообще? Не оставил ли он глупую девчонку голышом на своей кровати и не отправился ли навстречу следующему приключению, в следующее королевство?
Но нет, остальная часть его снаряжения и вещей были здесь.
Быть по сему. Она, по крайней мере, покажет ему, что она не лентяйка. Даже если это была какая-то шутка за её счёт, она сделает всё, что будет в её силах.
Когда он вернулся через несколько часов, она была такой же, какой он её оставил. Голая, потная, с тремя светящимися объектами, плавающими над ней. Они были более плотными и более стабильными. Её челюсть болела от того, что она сильно сжимала её. Она не чувствовала конечности. Её горло было ужасно сухим и саднило. Она отказалась дать иллюзиям пропасть.