— Хорошо, хорошо, — сказал он, раздеваясь. — Похоже, ты осваиваешь это. Давай посмотрим, насколько ты предана идее. — Он полз по кровати и осторожно толкнул её на спину. — Не отвлекайся.
Шутка, глупая выходка, не иначе. Но зачем? Она уже дала ему полностью использовать её тело ради его удовольствия. Что он получит от насмешек над ней?
Она сосредоточилась сильнее, когда он ласкал её тело. Она чувствовала, как контроль ускользает от неё, когда её разум пустел, но она держалась. Фигуры поворачивались и кружились в воздухе, мигая. Она заставила их вернуться к жизни и закричала, когда он безжалостно атаковал её слабые точки. Она думала, что сойдёт с ума, но продолжала цепляться, даже когда её тело сломалось и слёзы текли, она отказалась быть неудачницей. Бесполезной, бездарной, недостойной, безнадёжной.
Он взял её, и она потеряла контроль — над своей задачей, над собой, над реальностью. Но фигуры не угасали и не умирали, они становились ярче, наполняя комнату цветом. Удовольствие и боль, текущие в неё, перетекли в магические объекты и поддерживали их без каких-либо усилий. Они были частью её. Она плакала от радости и ужаса, когда она задрожала и, наконец, успокоилась. Что с ней случилось?
— Кажется, у тебя есть талант, — сказал он, — просто он похоронен немного глубже, чем обычно. Тебе придётся выкопать его.
— С-с-спасибо вам, — выдавила она из себя.
— Нет, тебе спасибо. Я никогда не получал такого большого удовольствия от работы с учеником.
— Учеником?
— Я знаю сто одно заклинание, мисс Джира-Джейн. Я готов научить тебя сотне из них, если ты согласишься на мои условия. Полное послушание, непоколебимая преданность и предоставление себя для моего использования всякий раз, когда я прошу, ни в чём мне не отказывая. Это не честная сделка во всех отношениях.
— Я принимаю её, — сказала Джира-Джейн. Это было лучшее предложение, которое кто-либо когда-либо делал ей.
И вот так она стала ученицей великого Марнуса Рольфа. Люди видели их вместе и говорили: «Там Марнус Рольф со своей шлюхой».
А потом они говорили: «Там Марнус Рольф со своей женщиной».
И даже позже они будут говорить: «Там Марнус Рольф со своей женой».
Она не была ни одним из всего этого. Она была его ученицей, и она делала так, как он наставлял. И она выросла, став сильной и умелой в магии. И она выполняла свою половину сделки.
Иногда он ночью насиловал её, словно она принадлежала ему. А иногда она отчаянно цеплялась за него в предрассветные часы и отказывалась его отпускать. А порой они нежно обнимались по утрам, как старые друзья.
Прошли годы, и после того, как он научил её сотне заклинаний, она нашла его смертельно бледным в их постели, его глаза не были видны.
— Я умираю, — сказал он.
— Как я могу спасти тебя? — спросила она. Он был величайшим магом в мире, и она знала, что у него был ответ.
— Есть одно последнее заклинание. Это заклинание переноса. Оно позволяет великому и могущественному магу передать свою жизненную силу в тело другого, чтобы он мог продолжать жить.
И тогда она поняла, что он подготовил её к этой задаче за те многие года, что они были вместе. Она должна была стать эликсиром, который спасёт его жизнь. Он кормил её, заботился о ней, сделал её сильным магом, чтобы он мог вернуть эту мощь, когда ему будет нужно.
И ей было всё равно. Она нисколько не была против.
Он показал ей мир, взял её в свои приключения, поднял её до своего уровня. Без него её жизнь была бы ужасной. Если он сейчас хотел забрать это, она будет рада угодить ему. Она бы ни в чём ему не отказала.
— Ты понимаешь?
— Да, — сказала она.
— Ты согласна с передачей?
— Да, — сказала она. Она держала его за руку, и в её слезах не было ни сожаления, ни страха. Она закрыла глаза, и он произнес своё последнее заклинание.
Остатки его жизненной силы переместились из его тела в её, и он умер с удовлетворённым вздохом.
Ник перевернул страницу, но она была пуста.
— Ой. Кажется, это конец. — Никто не ответил. — Я думаю, это было не так уж плохо. Вроде грустно, но мило. — Никто по-прежнему не говорил. Он посмотрел на задумчиво кивающего мистера Перивинкла, а затем назад.
Три девушки не выглядели очень счастливыми. Руми Кеттл выглядела так, словно плакала. Он знал её не очень хорошо, так что это было вполне возможно по целому ряду причин. Нижняя губа Симоль дрожала, что было странно.
Диззи, с другой стороны, выглядел сердитой. Её кулаки были сжаты, и она была готова ударить кого-то. Ник распознавал знаки слишком хорошо.
— Вам не понравилось? — спросил Ник. Брилл и Кэрол выглядели так, будто собирались что-то сказать, но не совсем понимали, что именно.
— Кто это написал? — спросила Диззи.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Ник. — Ты видела, я…
— Кто это был? Это была она? Она действительно такая злая?
— Ты не думаешь… я имею в виду, это ведь романтично, разве нет? — У Ника появилось ощущение, что он что-то упустил.
— Романтично? — спросила Диззи. — Ты думаешь, это было романтично? Это было предупреждение, Ник.
— Предупреждение? О чём?
— Вот так они придут за нами, — сказала Диззи, выплёвывая слова. — Недостаточно заставить нас отказаться от всего, мы должны сделать это добровольно и быть благодарными. Благодарными! Мы должны броситься в пламя с улыбкой. Ты ничего не понимаешь?
Ник считал себя довольно проницательным, но Диззи, казалось, видела то, чего не видел он.
— Но он пожертвовал собой в конце, ради неё.
— Это была ложь, — сказала Симоль очень тихим голосом. — Это была ложь, чтобы заставить тебя думать, что риск стоит того, чтобы пойти на него, даже если ты потерпишь неудачу. Ты можешь выиграть, но даже в случае провала нужно быть благодарным.
— Нас ведут на скотобойню, Ник, но сказав, что мы собираемся в домик в деревне. Будь благодарен за то, что могло бы быть. Будь благодарен!
— Я не думаю…
— Ты ничего не понимаешь.
Диззи встала и выбежала. Симоль отправилась за ней, и Руми, сопя, присоединилась к каравану.
— Я думаю, это было слишком, — сказал Кэрол.
— Я знаю, — сказал Брилл, подняв страницу, полную каракулей. — Магия ведь даже не работает так. Просто выдуманная история, верно, Ник? Они слишком глубоко копают в написанном. — Они вышли вместе, оставив Ника наедине с мистером Перивинклом.
Это было предупреждение? Очень странное, если так. Ник действительно хотел знать, кто это написал. Не Виннум Роке, он это чувствовал. Но в таком случае оставался лишь один человек, который мог вот так поместить эти слова в его голову.
Мистер Перивинкл сел за свой стол.
— Хорошо, хорошо. Я думаю, все мы сегодня что-то узнали. Я действительно отличный учитель.
Ник подошёл к нему.
— Об этом свидании.
— Хм? Свидании?
— Я думаю, мы должны встретиться. Сегодня ночью. В комнате в верхней части библиотеки, я думаю, вы знаете, о какой я говорю.
— О? — сказал Перивинкл. — Ладно. Увидимся там, Ник.
Ник вышел из класса. Виннум сказала, что связалась с Библиотекаршей. Похоже, она никогда не уходила далеко от этой школы.
Глава 16
В коридоре возле классной комнаты не было никого, кто ждал бы Ника. Он направился к выходу, в его голове роились сотни вопросов.
История, которую он только что прочитал, казалась какой-то аллегорией, отсылающей к отношениям между людьми и демонами, но он не считал её страшным предупреждением, которым, по мнению Диззи, она являлась. Может быть, он был неправ. Даже если сделка, заключённая магами с целью раскрыть секреты арканума, и была сомнительной, им в конечном итоге удалось овладеть огромной силой. Приемлемая сделка.
Гнев Диззи, казалось, был нацелен на конец истории. Лживый, как она утверждала. Ник мог понять, что она имела в виду. Сделка между этим магом и его ученицей была бы более привлекательной, если бы в конце концов он даровал ей полную автономию. Она стала бы полностью независимой от него, способной выбирать собственную судьбу. Получит ли человечество от демонов такой же щедрый прощальный дар? Похоже, они хотят, чтобы так оно и казалось.
На уроке Ник ещё до реакции Диззи знал, что история разозлит её. Поскольку эти слова выходили из его рта, столь же новые для него, как и для остальной части класса, он понимал, какое они вызовут у неё раздражение, пусть и не знал, о чём эта история. Тон слов был подобран таким образом, чтобы ускользнуть мимо почти всех, но зацепить её темперамент, как крюк, пронизывающий пасть разгневанной рыбы. Она, скорее всего, не оценила бы эту аналогию.