Но его мать никогда не говорила о его отце, и он никогда не поднимал эту тему. Отчасти потому, что не хотел её расстраивать, а отчасти потому, что сомневался, что она расскажет ему правду.
Здесь, однако, он чувствовал, что может задавать вопросы, не боясь причинить ей боль. Но какую ценность будут иметь эти ответы?
— Мне сказали, что он умер от страха, — сказала она спокойно, её настроение было мягким и задумчивым, словно она вспоминала далёкое лето, из-за которого остальные лета казались менее приятными. — Мне сказали, что он столкнулся со страшным врагом и победил его, но он был в ужасном состоянии, и когда он посмотрел на себя и увидел, каким стал, его сердце не смогло принять это, и мысль о том, что люди будут видеть его в таком виде, напугал его до смерти. И так жизнь покинула его тело.
Её слова, казалось, катились по кухонному столу, падая друг на друга. Она когда-нибудь говорила с ним вот так? Она говорила так же, как и раньше, но всё же было что-то отличное. Он подозревал, что кто-то приложил к этому руку. Виннум Роке? Сложно было сказать.
Для него это не имело значения. Она говорила ему нечто большее, чем простые факты.
— Каким он был солдатом?
— Таким, на которого можно положиться. Его всегда отправляли на самые важные задания. Если командование хотело, чтобы работа наверняка была выполнена как надо, оно звало твоего отца. Он не тратил своё время, стоя в шеренге с двадцатью другими солдатами, маршируя туда-сюда в одинаковой форме с блестящими пуговицами. Конечно, форма у него была, но мне никогда не приходилось её чистить. Он был слишком занят, чтобы испачкать её.
Было приятно представлять своего отца знаменитым офицером, который спас страну. Представлять героем. Но из того, что ему удалось узнать, его отец был просто ещё одним солдатом из третьего пехотного, «Ранварского смельчака». В общей сложности он получил две медали: одну — за службу в армии более года, вторую — посмертно.
Это не означало, что это были все его достижения в военной карьере. Остальные записи о нём были засекречены, что было необычно. Официальной причиной называли щекотливый характер битвы, в которой он погиб. Возможно, то столкновение было неправомочным. Если они находились на чужой земле без разрешения, это может вызвать дипломатические проблемы. Возможно, это было связано с гибелью мирных жителей. Было много законных причин, почему записи могут не быть в открытом доступе. За исключением того, что ни у кого из других членов его взвода не было никаких засекреченных записей.
— Перед тем, как уйти, он сказал: «Милли, не позволяй нашему ребёнку стать солдатом. Он не должен сражаться по приказу других, только за себя».
— Что ещё он тебе сказал? — спросил Ник.
— Он сказал: «Хорошая собака слушается, но лучшая собака знает, когда не слушаться».
— Что-то ещё?
— Он сказал: «Не нужно бояться драконов. Они боятся тебя ещё больше». Я сказала ему, что он, наверное, перепутал их с пауками, но он сказал, нет, они вообще не похожи.
Ник услышал, как он смеётся, и его мать улыбнулась.
— Ты мне так напоминаешь его.
Он проснулся в темноте. На нём всё ещё были шорты и майка, в которых он бегал вечером, и он чувствовал воздух на обнажённых конечностях. У подножия кровати стояли две фигуры, их затенённые лица неестественно очерчивались вдали от их голов.
Ник не чувствовал страха. Его мозг ещё разбирался с тем, что сказала его мать, и со значением всего этого, если это значение вообще было.
Мужчины у кровати — судя по размерам, это были именно мужчины, а не женщины, но это лишь было его предположение — не вызывали чувства угрозы. Опять же, это было лишь предположение.
Ник медленно сел, опираясь на локти. Его глаза приспосабливались к изменению углу обзора.
— Да?
— Нас отправили, чтобы начать твоё обучение, — сказал агент Секретной службы, стоящий слева. Его маска была более светлого, возможно, белого, цвета, благодаря чему его было легче увидеть, хотя всё, что он видел, была маска. У другого агента маска была более тёмного цвета, но не раскрывала его больше или меньше, чем его товарища.
— Вас отправил Начальник? — Ник во время сна был бдителен, а теперь ощущал слабость. — Разве сейчас не слишком рано?
— Нет, — сказала тёмная маска. — Вставай. — Судя по голосу, он был не очень счастлив здесь находиться. Вероятно, потому, что сейчас было так рано.
Ник заставил себя подняться на ноги, что помогло ему по большей части преодолеть свою умственную медлительность. Когда он встал с кровати, в мозг пришёл сигнал прекратить попытки уснуть, и он смог переключиться на более бодрствующее состояние ума.
— Я готов. Что мы будем делать?
— Пойдём с нами, — сказала светлая маска.
— Хорошо. Куда мы…
Что-то закрыло глаза Ника.
Холод кольнул его. Волосы на руках встали дыбом, а земля под босыми ногами превратилась из твёрдой в мягкую.
Его глаза снова стали видеть, и он больше не был в своей комнате. Он был на улице, во дворе, который не узнавал. Здесь была выцветшая кирпичная арка, архитектурно напоминавшая школьную, поэтому он предположил, что он где-то на территории школы.
Ник вздрогнул.
— Немного холодно.
Два агента — он предположил, что это были те же двое, — стояли перед ним. В свете фонарей, висящих на стенах, их маски выглядели чёрной и белой.
— Скоро немного согреешься, — сказал Белый.
— Это будет твоим противником, — сказал Чёрный, указывая на что-то за спиной Ника.
Он обернулся и увидел ряд деревянных столбов, торчащих из земли. Они были вдвое выше его, а вершины были остроконечными.
Ник подошёл ближе, чтобы осмотреть их и попытаться выяснить, что он должен был сделать. Взобраться на них? Они не были очень толстыми. Он запросто мог обхватить его обеими руками. Здесь было восемь столбов, выстроенных в ряд.
— Что вы хотите, чтобы я сделал? — спросил он.
— Взберись наверх и пройдись по вершинам, — сказал Чёрный.
Как только агент сказал, что нужно сделать, Ник понял, как это сделать. Единственная проблема заключалась в том, что он понял, как это сделала бы Диззи.
— Я могу немного подняться, но не думаю, что смогу…
— Вот так, — сказал Белый.
Он прыжками сделал два шага и подпрыгнул в воздух. Он опёрся ступнёй о второй столб на высоте около метра, оттолкнулся, а затем другой ногой оттолкнулся от первого столба. Потом опять от второго, от первого, от второго. Он мягко приземлился на кончик первого столба.
Ник смотрел наверх, на агента в белой маске, пока тот, в свою очередь, смотрел на него.
Агент балансировал на одной ноге. Затем он пошёл от одного столба к другому, как по ступенькам, пока не достиг последнего. Он развернулся лёгким движением ноги и пошёл обратно.
Ник отступил, чтобы посмотреть. Это выглядело достаточно просто с точки зрения цели, но проблема была не в том, чтобы решить, что делать, а в том, что он должен обладать способностями это сделать.
— Как? — выпалил он смесь всего, что хотел сказать о тщетности просьбы сделать это. — Я даже не смогу забраться туда.
— Ты должен обдумать это, — сказал Белый, спрыгивая рядом с ним. — Эта техника соединяет твой разум с твоим телом. Концы достаточно острые, чтобы пустить кровь, но контроль над давлением, которое ты оказываешь через ступню, может свести эффект на нет. Высота вызывает дополнительную тревогу, что ты можешь упасть, но техника останется той же самой, даже будь ты всего в нескольких сантиметрах от земли. Столбы тонкие и будут двигаться, из-за чего будет затруднительно удерживать равновесие, но ты можешь использовать их движение в своих интересах.
Ник понимал, что ему говорил агент, но это ещё не означало, что он сможет выполнить упражнение. Требовались физические способности. Способности, которых у него не было и на приобретение которых потребуется немалое время.
— Это же не мысленный эксперимент, да? — спросил Ник. — Не метафора?
— Нет, — сказал Чёрный. — Ты должен забраться туда.
Он попросил Секретную службу заняться его обучением, но ожидал он совершенно не этого. Чего же он ждал? Что они научат его тайному рукопожатию, и он будет иметь право пользоваться специальной гимназией Секретной службы, не оплачивая при этом членские взносы?