— У меня нет обуви, — сказал Ник.
— Без обуви будет легче, — сказал Чёрный.
Если они хотят, чтобы он попробовал, он попробует. Это им придётся докладывать Начальнику, что их методы не сработали.
Ник побежал вперёд и прыгнул. Его правая нога коснулась второго столба, точно так же, как это сделал агент, но не так высоко. Он начал отталкиваться, но не нашёл опоры в столбе, который наклонился в другую сторону, к третьему столбу. Движение было полностью понятным, но произошло вовсе не то, что было, когда агент сделал более или менее то же самое. Скорее более, чем менее, подумал Ник.
Нога соскользнула со столба, и он упал на землю. Трава была слегка влажная, но мягкая, более чем компенсируя нежелательную влажность. Он лежал там, глядя на столбы, простирающиеся к звёздам.
— Ты должен столкнуться с тем, чего боишься, — сказал Белый, чья маска появилась перед глазами. — Чего ты боишься больше всего?
— Я не знаю, — сказал Ник.
— Ты ничего не боишься? — спросил Белый, пустота его маски не соответствовала удивлению в его голосе.
— Я боюсь слишком многого, чтобы выбрать фаворита, — сказал Ник.
Белый кивнул.
— Когда я был мальчишкой, река возле моего дома прорвала берега и затопила окрестности. Смыло всё: здания, животные, повозки. Мы бежали, ничего не взяв с собой, и вернулись, когда вода ушла, оставив после себя одни разрушения. Мой отец увидел, что жизнь, которую он потратил на строительство, сгинула за одну ночь, и он не захотел начинать всё сначала. Он сдался и отказался восстанавливать. Я боюсь, что однажды я всё потеряю и не смогу найти в себе силы начать всё сначала.
— И это позволило вам запрыгнуть на огромную высоту? — спросил Ник.
— Как только ты отпустишь свой страх, — сказал агент, — всё станет возможным.
— Не думаю, что это правда, — сказал Ник. — Знание того, чего ты боишься, ничего не меняет.
— Не знать, а понимать. Сделать реальным. Вот что значит понимать. Чего ты боишься, правда? Все твои страхи, если как следуешь к ним присмотришься, — это один-единственный страх.
— «Вот что значит понимать»? — сказал Чёрный скептически. — О чём ты вообще?
— Я пытаюсь вдохновить его, — сказал Белый. — Может быть, он быстрее заберётся туда. У меня были планы на ночь.
— Он подумает, что мы какой-то мистический культ. — Голос Чёрного был полон неодобрения.
Они, похоже, забыли о нём, пока препирались друг с другом. Ник продолжал лежать на земле. Если он встанет, они, наверное, заставят его попробовать ещё раз. Результат будет таким же, в этом он был почти уверен.
Может быть, попробовать другой подход? Задачей было подняться туда, ему не обязательно использовать их методы.
Он поднялся на ноги, подошёл к первому столбу и обхватил его обеими руками. Поверхность была гладкой и полированной. Ухватиться было не за что.
Ник оглянулся на двух агентов. Позади них показался первый свет зари, на горизонте был лишь оттенок румянца.
Без руководства и обучения неудача была неизбежна. Отсутствие физической подготовки и таланта тоже не помогало делу. Он прыгнул и схватился за столб так высоко, как только мог. Руки, кажется, удерживали его. Ноги были босыми и грязными, между пальцами был песок. Ему удалось обхватить столб и вцепиться, как обезьяна.
Он пробыл там несколько секунд. От любого движения он заскользит вниз. Что он должен был извлечь из этого?
— Перестань думать, — сказал Чёрный.
В этом была цель урока? Позволить себе действовать инстинктивно? Терпеть неудачу и становиться настойчивым? Неудача учит многому, но она редко делает сильнее. И он даже не боялся потерпеть неудачу. Он боялся, что даже получив навыки, необходимые для успеха, он всё равно будет недостаточно хорош. И какие тогда у него будут оправдания?
Он мог представить, как Диззи взбирается на этот столб: её руки хватаются за него повыше, после чего она подтягивается и переворачивается так, что её ноги, указывающие на звёзды, обхватывают заострённый конец столба. Затем она отпускает руки и сгибается в талии, и руки с середины столба перемещаются на вершину. Легко и естественно.
Она непрерывно отвлекала его, и он был только рад на неё отвлечься. Библиотекарша сказала, что он должен составить план, чтобы покорить её, но правда заключалась в том, что ему нужен план, чтобы удержать её подальше. Как только он это сделает, он будет свободен делать всё необходимое. Но он не хотел это делать, даже несмотря на то, что рано или поздно её ценность станет очевидной для тех, кто захочет убрать его с их дороги. Они будут использовать её против него, и он будет беспомощен. Ничто не пугало его так сильно, как это.
Он упал со столба.
— Хорошо, — сказал Чёрный. — Я вижу, в чём проблема. Перевернись.
Ник растерялся, но перевернулся лицом к нему.
— Твои подколенные сухожилия слишком тугие. И икры ног тоже.
Сильная боль пронзила заднюю часть его ноги, и он взвизгнул.
— Ты много времени проводишь сидя, я прав?
Короткие, резкие удары наносились по всей длине ноги, сначала одной, затем другой. Каждый удар выбивал воздух изо рта Ника. Он предположил, что есть веская причина для того, что делал агент, но ощущения были такие, что его просто избивают.
Руки схватили его за плечо и поставили Ника на ноги.
— Никто в твоём возрасте не должен быть в таком состоянии. — Потребовалось время, чтобы понять, что руки его отпустили, и он стоял своими силами. Ноги ощущались совершенно иначе. Как будто они на самом деле не были к нему присоединены.
— Попробуй ещё раз, — сказал Чёрный.
Ник сделал два шага вперёд, двигая ногами, как будто он управлял марионеткой на ниточках. Он прыгнул, отскочил от второго столба, отскочил от первого, промахнулся мимо второго и кучей упал на землю.
На этот раз он упал с гораздо большей высоты, но и боли от падения больше. Он не возражал. Он почти смог.
— Хорошо, — сказал Чёрный.
— Похоже, для тебя ещё не всё потеряно, — сказал Белый.
Ник встал. Его ноги снова стали тяжёлыми.
— Кажется, всё, что вы сделали, пропадает.
— Я ничего не делал, это то, что ты должен чувствовать. Тебе нужно делать больше растяжки. Поначалу будет больно, но нет смысла пытаться стать сильнее, если ты используешь только часть своего тела. Ты должен вернуть полную свободу движения.
— И столкнуться с тем, чего боишься, — сказал Белый.
— Может прекратишь?
— Чего? Важно установить связь между разумом и телом. Страх первичен. Это самый простой способ.
— Ты только запутаешь его.
— Нет-нет. Он сейчас понимает это, так ведь? Когда ты впервые увидел столбы, что ты подумал? Что это сложно?
— Я думал, что это будет невозможно.
— А сейчас?
Ник посмотрел на столбы.
— Возможно.
— Видишь?
— Это не имеет ничего общего с твоей изначальной связью между разумом и телом.
— Я ускорил процесс.
— Не ускорил. Не обращай на него внимания. Я напишу список растяжек, который ты должен делать каждые утро и вечер. Это будет занимать около часа. Делай их.
— Понял. Спасибо. Я очень…
Снова стало темно. Ник не мог сказать, была это повязка, сумка или что-то ещё. Когда он снова смог видеть, он был в своей комнате, один.
Ник чувствовал себя слабым, маленьким и потерпевшим неудачу. А также воодушевлённым. Он вышел из своей спальни, покрытой грязью и потом.
— Тяжёлая ночка? — спросил Фанни, который выходил из кухни с миской чего-то, что он быстро перемещал в рот.
— Да уж. У меня было много странных снов.
— О, — сказал Фанни. — О ком-то, кого мы знаем?
— О ком ещё? — спросил Даво, выходя из кухни в халате, вытирая волосы полотенцем. — Девушка, всегда та девушка.
— На самом деле это была моя мама.
— Вина, — сказал Фанни с пониманием. — Мне это понятно.
— Она давала мне советы за кухонным столом.
— Потому что ты никогда не слушаешь её, — сказал Фанни. — Это твоё подсознание говорит тебе написать ей письмо. Какой совет она тебе дала? Ты помнишь?
— Да. Всегда держи несколько бананов в кладовке.
Фанни перестал есть.
— Хороший совет, на самом деле.
— У тебя есть банан в твоей кладовке? — спросил Даво.