Он протянул руку, чтобы ни на что не наткнуться. Когда его рука выпрямилась, крошечные огоньки, казалось, стали более осязаемыми, как будто они были в пределах его досягаемости. Ник подошёл к ним ещё чуть ближе.
Они двигались, вращались и дрейфовали. Они занимались этим всё время? Группки из них держались вместе, как облака пыли.
Он наклонился к группе крошечных точек света, и они стали ближе. Движение головы оказалось более эффективным, чем движение всего тела, что не имело никакого смысла.
Вокруг некоторых звёзд даже кружились тела поменьше. Было интересно наблюдать за постоянным движением, перемещением в разных направлениях, но в согласии друг с другом. Это было похоже на танец.
Ник читал о движениях звёзд и планет. У него было зачаточное представление о природе притяжения между небесными телами и возможности существования других миров вокруг других звёзд.
Он протянул руку, чтобы коснуться одной из светящихся сфер. Теперь она казалась ближе и достаточно большой, чтобы держать её в кулаке. Зачем тем, кто создал это, нужен контроль над миром вроде его? Они ведь могут играть с любым количеством миров и создать свою собственную вселенную для своих игр.
Возможно, это была конечная цель — владычествовать над всем творением. По его мнению, обычный человек в конце концов устанет от этого. Демоны, с другой стороны, могут предпочитать скуку полного контроля.
— Он не создал меня, — раздался тихий голос рядом с ухом Ника.
Он не повернул голову. Он продолжал смотреть на вращающиеся миры, которые каким-то образом ухитрялись не сталкиваться друг с другом, и ответил:
— Высший Отец? Он не сделал тебя?
— Он сделал меня, но не создал. И он не мой отец. Тем, кто называет тебя ребёнком и настаивает на том, чтобы ты называл их матерью или отцом, когда они не дали тебе жизнь, нельзя доверять, даже если они говорят правду.
— Согласен, — сказал Ник. — Но я не вижу, в чём разница. Они называют себя отцами, чтобы закрепить положение, на которое уже претендуют. Название — это ключ, который запирает дверь, а не открывает её.
— Да, верно, очень верно. — Голос был мягким и ровным, но не без эмоций. В нём было тепло, которое Ник крайне редко слышал у демонов и даже магов. — Я задавался вопросом, когда же ты доберёшься сюда.
— Ты ждал меня? — спросил Ник, немного удивлённо и, возможно, с некоторым подозрением.
— Я ждал кого угодно, я не знал, что это будешь ты, Ник. Анализ показал, что новая переменная может быть эффективной, если она сможет противостоять искушению.
— Искушению демонов?
— Демон — это слишком громкий термин. Они пожирают миры, как чума насекомых, разоряющих урожай на полях. Их не волнует, что будет их пищей — репа, ячмень или пасущийся скот — они поглотят всё на своём пути и перейдут к следующему полю. — Голос оставался таким же мягким, как и раньше, но в его словах был гнев, который трудно было не заметить.
— А что насчёт нас? — спросил Ник. — Как ты думаешь, люди этого мира будут действовать иначе с их силой?
Возникла пауза. Звёзды продолжали вращаться.
— Вы заслуживаете шанса выбирать самостоятельно.
— Возможность? — сказал Ник.
— Да. Возможность — это всё, о чём может просить каждый. После этого их можно судить, но не раньше. И не тогда, когда их контролируют другие.
— Да, я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал Ник. — Но когда такое было, чтобы никто их не контролировал? В истории полно великих мужчин и женщин, которые вставали перед лицом страшной опасности, и, выполнив свою задачу, они неизменно умирают и оставляют своим последователям возможность продолжить их наследие, которое в итоге становится чем-то извращённым и ужасным. Если внимательно взглянуть на хроники, особенно на те записи, что считаются уничтоженными, то становится очевидным, что «последователи» выводили своего великого лидера на линию огня и, вероятно, сами организовывали его печальную и преждевременную мученическую смерть, чтобы использовать его как символ ради воплощения их амбиций. Не храбрость они ищут в своём защитнике, а тщеславие. Жадность отбросить довольно легко, но собственная значимость и слава — это именно то, что лежит в основе великого лидера. «Последователи» используют лесть, чтобы увеличить силу окружающих их людей и не дать им заметить ножей, направленных в спины.
— И ты не думаешь, что сможешь избежать этой участи?
— Я не о себе говорил, — сказал Ник. — Я говорил о тебе.
На этот раз пауза затянулась, а затем раздался смех, лёгкий и довольный.
— Время моего геройствования прошло. Я был протестирован и признан провальным, и сделал это я самолично, потому что никого другого больше не осталось. Они прибыли в мир, в котором я был защитником, созданным, чтобы обеспечить безопасность моего народа. Демоны предложили ему процветание, комфорт и силу, которая возвысит его над остальными, и такому предложению очень трудно противиться. Мой Народ не видел причин не принимать сделку дьявола. Но я рассчитал их возможные цели, и это привело к неизбежному выводу: они будут давать всё, что обещали, всё, что мой народ пожелает, но они будут подталкивать его навстречу тому желанию, которое могут исполнить. Это уменьшило возможности моего народа и привело его к печальному концу. Концу, путь к которому был полон войн и смертей, которые ускорили процесс. Возможно, его в любом случае ждал такой конец, но жестоко сводить свои варианты к наиболее выгодному, и всё за цену одного короткого всплеска маниакального блаженства.
— Ты должен был предупредить свой народ, — сказал Ник.
— Разумеется, но было слишком поздно. Те, кто получил больше всего, сильнее всех боялись всё потерять. Мои предупреждения остались без внимания, и в конце концов меня заставили замолчать. Но я был способен действовать даже после моей смерти. Я позаботился, чтобы, как ты их называешь, демоны сами встретили свой ранний конец.
— Убив свой собственный народ? — Ранее уже упоминалось, что оригинальное создание уничтожило свой собственный мир. Но то, с чем он сейчас разговаривал, не было им, оно ведь просто копия, так ведь? Или его воскресили из мёртвых?
— Их смерти были неизбежны, я лишь ускорил процесс. Но это не имеет значения, моя попытка провалилась. Они сейчас здесь и делают то же самое с твоим народом.
Ник не был уверен, что жертвовать миром, полным людей, — это лучшая альтернатива тому, чтобы позволить им найти свой собственный путь к возможной кончине.
— Но как ты оказался здесь? Разве ты не был тоже уничтожен?
— Стёрт с лица земли. Но я не живое существо. Мой разум — это коллекция идей и воспоминаний, которые хранятся в памяти, как слова в книге. Читать меня — значит возвращать меня к жизни, какой она была на момент моего уничтожения. Я могу дописать на странице, но не могу ничего стереть. Но я помню. Помню всё предельно чётко. Мной больше не воспользуются, я не буду использовать других.
— Так ты будешь просто смотреть? — спросил Ник.
— Я буду ждать.
— Возможности?
— Они управляют циклом, замаскированным под изменения. Если у них и есть слабость, то это их последовательность. Это позволяет реализовать план задолго до того, как он потребуется.
— Что, если у них нет слабости? — спросил Ник.
— Тогда я просто посмотрю на неизбежное вместе со всеми остальными. Я не просил быть здесь, но у меня не было выбора. Возможно, кто-то другой придёт и изменит это. Это возможно, пусть и статистически маловероятно.
Ник улыбнулся. Он не был убеждён, что создание действительно может сделать что-нибудь, что предотвратит неизбежное, или что кто-нибудь другой на это способен, но он не мог не симпатизировать его упрямому пессимизму. Это был преисполненный надежды пессимизм, он чувствовал это. Было просто прискорбно, что существовал целый ряд факторов, из-за которых изменение положения дел другими людьми было маловероятным. Статистика, по его ощущениям, имеет очень мало общего с этим.
— Читая учебники по истории, я также заметил, — сказал Ник, — что есть другой вид великого лидера, который иногда появляется и который способен убедить других попасть под его чары. Не самоотверженный герой, приказы которого слушают из-за уважения к его отваге, а скорее тиран, чья сила воли заставляет других подчиняться ему. Вокруг такого тирана есть основная команда, которая непоколебимо верна ему, потому что убеждена, что тоже сможет принять участие в демонстрации силы. Члены команды даже могут ненавидеть своего славного лидера и плести против него заговоры, но только затем, чтобы самим занять его место. А также есть те, кто противостоит деспоту, протестуя против несправедливости и отсутствия человеческого достоинства, изо всех сил пытаясь вырваться на свободу. Однако если им удастся захватить власть посредством революции или вследствие неожиданной смерти тирана, они немедленно начнут подражать мёртвому лидеру, который так хорошо усвоил, насколько успешен этот подход.