Они стали богатыми и жили жизнью мелких королевских особ, своего рода принцев.
Но первый принц, который и предложил создать ассоциацию, убедил трёх других объединиться и вытеснить четвёртого. Иметь одну четвёртую долю было лучше, чем одну пятую.
Жадность и стремление к выгоде заставили их сократить ряды, а затем выбить ещё одного, и ещё одного, пока не осталось только двое — первый принц и ещё один.
И, конечно же, они пошли друг против друга, пока не остался один. Им оказался не первый принц, который заявлял права на корону, потому что статус создателя мечты не даёт тебе права требовать её.
— Я хочу сказать, — продолжила Библиотекарша, — что причина, по которой люди соглашаются объединить усилия с людьми, которым они не доверяют, которые, как они знают, могут оставить их ни с чем, заключается в том, что они верят, что у них есть шанс стать победителем, а не жертвой. И они становятся. Если победить может только один из пяти, то только один и выиграет, но кто именно?
— Тот, кто хочет этого больше всего? — спросил Ник.
— Возможно. Но я могу тебе сказать, кто не победит — тот, кто меньше всего этого хочет. Если ты оставишь своё преимущество лежать без дела, кто-то подберёт его и использует против тебя.
— Когда вы писали эти истории, — сказал Ник, — под именем Винке Мунро, вы хотели сделать предупреждение для других? Потому что я никогда не был до конца уверен, что вы пытались сказать.
— Я не пытался ничего сказать. Я записывал то, что видел в этом мире и во многих других. Знаешь ли ты, что существует мир, в котором разные народы не участвуют ни в войнах, ни в каких-либо других проявлениях насилия? Вместо этого, когда у них возникают споры из-за собственности, из-за земли, они устраивают забеги их вахари — высоких собакоподобных животных с длинными ногами и без шей. Их тренируют очень быстро бегать, почти настолько быстро, что их не видит глаз, и победителю без всяких склок отдают приз.
— Они отдают приз собаке?
Перивинкл фыркнул.
— Владелец победителя получает приз, и я уверен, что ты это понял, Николав. Вахари-победителя поджаривают и съедают на праздничном застолье.
— Это кажется немного несправедливым, — сказал Ник.
— Когда столь многое зависит от результата забегов, существует большой соблазн сжульничать, — сказала Библиотекарша. — Для повышения скорости вахари могут использовать различные наркотики, но все они очень токсичны для их владельцев. — Перивинкл посмотрело через плечо на Ника. Улыбка состояла из рта Перивинкла и зубов Библиотекарши.
Нику не улыбалось получить приглашение на какие-нибудь праздничные застолья.
— Создание дало мне доступ к этим знаниям и не указало, что с ними делать.
— Да, — сказал Перивинкл. — Я считаю, что решать тебе. — Он всё ещё говорил голосом Библиотекарши, что сбивало с толку. — Судьба твоего народа в твоих руках.
В такой формулировке это звучало нелепо. Это была не та задача, в которой он был компетентен. Никто не был, если так подумать.
— Мне трудно поверить, что кто-то из них искренне хочет, чтобы я что-то решал. Разве не они те самые люди, которые принимают такие решения?
— Иногда сделать выбор может только один человек, но хотят это сделать более одного. В таких случаях может быть проще позволить третьей, нейтральной стороне сделать выбор.
— Посмотреть, на чей зов откликается вахари? — спросил Ник. Вот что здесь на самом деле происходило?
— Это значит, что они нуждаются в тебе и готовы предоставить тебе достаточно свободы, чтобы её потеря могла быть использована. Если ты достаточно силён, чтобы противостоять влиянию Высшего Отца, ты сможешь проложить свой собственный путь.
— А что насчёт влияния создания? Оно, конечно же, хочет, чтобы я всё делал определённым образом.
— Я бы этому не удивился. Или оно может оставить тебя в покое, теперь, когда выбор сделан. Ты не можешь предсказать ходы игрока, если этот игрок не контролирует фигуры.
Это всё больше и больше походило на игру. Именно ей всё и было? Неимоверно могущественные сущности настолько утомились от вечности, что используют целые миры в качестве своих игровых полей? Он был мячом, который нужно пнуть несколько раз, чтобы переместить его в намеченном направлении.
— Значит, это важно, чтобы моя роль была отдана кому-то настолько наивному и бесхитростному, насколько это возможно, чтобы их ходы совершались на пустой доске? И то, что я знаю, что они делают, не имеет значения?
— Не имеет, — сказал Перивинкл, его дыхание немного участилось, — но это всего лишь размышления, пока мы поднимаемся по этой бесконечной лестнице. — Голос снова был глубоким, а тон и осанка принадлежали Перивинклу.
Они достигли второй площадки и сделали перерыв, скорее ради Ника, хотя Библиотекарша тоже начала тяжело дышать. Похоже, ей нравится играть свою роль. Ник изо всех сил старался не отставать от темпа Библиотекарши, пытаясь воспринимать это как упражнение. Теперь, когда они остановились, он чувствовал, что не сможет снова двигаться.
Перивинкл поднял фонарь, как будто тот мог показать их пункт назначения. Показал он лишь ещё больше ступеней.
— Я удивлён, что ты не спросил о своём отце, — сказал Перивинкл, глядя в сторону лестницы.
— Вы его… — Ник до сих тяжело дышал, и ему было трудно говорить. — Вы его знаете?
— Знаю только то, что он служил в армии и погиб при загадочных обстоятельствах. Я уверен, что это отразилось на твоём мышлении. Ты его сын, в конце концов. Создание могло показать тебе, как он умер.
— Да, — сказал Ник. Он встал прямо и вдохнул, восстанавливая свою способность дышать. — Я это обдумывал. Я потратил много времени, пытаясь что-то выяснить, и ничего не нашёл. Я думаю, правительство хочет сохранить тайну, и, зная наше правительство, предположу, что она не содержит ничего хорошего. Я… я боюсь это увидеть.
Это был самый простой способ выразить это словами. Когда задача состояла в том, чтобы откапывать информацию, которая могла привести к большему количеству мест для копания, его целью было приблизиться к истине, и это было прекрасно. Но создание не показывало зацепки, оно могло показать в точности то, что произошло. Оно могло переместить Ника на место событий, чтобы он всё смог увидеть. Эта мысль ослабила любопытство Ника.
— Понятно. Не потому, что это могло быть слишком ужасным, — сказал Перивинкл. — А из-за того, что это может рассказать о нём.
— Потому его образ для меня сложился из того, что о нём помнит моя мама. Я не знаю, хочу ли обменять это на то, кем он был на самом деле.
— Может быть, он был тем, кем считала его твоя мать. Она знала его лучше всех, тебе не кажется?
Ник склонил голову. Он чувствовал себя смущённым. Он недооценил свою мать? Недооценил своего отца? Не было ли проще предположить, что солдат ранварской армии занимался исполнением неприятных обязанностей и, возможно, был в этом хорош? Даже наслаждался этим. Какая разница, что там было в воспоминаниях его матери? Изменился только его собственный взгляд на человека.
— Может быть, «боюсь» — не то слово, — сказал он. — Я не хочу потерять его. «Эгоизм» может быть верным словом.
— Нет, Ник, — сказал Перивинкл, глядя на него. — Это не то слово. — Он улыбнулся и развернулся, чтобы продолжить подъём.
— Вы не одна из них, — сказал Ник, поспешив за ней, чтобы не остаться в темноте. — Вы как создание? Высший Отец тоже вас построил?
Перивинкл засмеялся голосом Библиотекарши.
— Нет. Не совсем. Но я тоже из другого мира, взятый как воспоминание. Корабль прибыл из мира создания, мёртвый и без управления, и Высший Отец дал мне возможность летать на нём. Планы по постройке создания были спрятаны внутри корабля. Я нашёл их и отдал Высшему Отцу.
— Вы знали, что это было?
— Я лишь знал, что это что-то могущественное и что оно вряд ли поддастся желаниям Высшего Отца.
Ник шёл в тишине. Возможно, в игре было больше игроков, чем он предполагал. Он не был уверен, что это значило, кроме того, что всё больше людей пытались ударить по мячу.
Когда они наконец достигли вершины лестницы, там их ждала Симоль с выражением скуки на лице. Ник посмотрел мимо неё — остальные ещё спали, в тех же позах, в каких они были.