Иногда он замечал корабль в море и следовал за ним, покачивающимся на волнах. Это было удивительно успокаивающе, хотя порой ему требовалась пара секунд, чтобы осознать, что то, что казалось ему крошечными волнами, поднималось выше мачт корабля и, вероятно, было не очень радостным испытанием для команды.
Ник так и не нашёл подходящего применения для этого всемирного всезнания. Если бы он рассказал кому-нибудь о нём, он не сомневался, что ему быстро найдут хорошее применение, но у него не было желания стать ресурсом, который другие могли бы использовать по собственному усмотрению.
Он ложился в кровать и засыпал, наблюдая за лежащим под ним миром и размышляя о том, что ему делать с недавно обретённым богатством знаний. Он мог увидеть всё, что пожелает, пока будет знать, как это называется. Такое серьёзное преимущество, как возможность видеть, где прячутся его враги, работало только тогда, когда он знает, кем именно были его враги.
Он мог попросить показать расположение гвюрианских войск, но как провести различие между силами, лояльными правительству, и силами повстанцев? Технически все они были жителями Гвюра.
И даже те, кто заявлял о своей приверженности одной из сторон, могли говорить неправду. Что тогда покажет ему сила: то, кем являются люди, или то, кем они себя называли? Как она покажет разницу?
Ник пробовал разные подходы, чтобы понять, как она работает, прося об одном и том же разными способами, чтобы сравнить результат. Это было обучение с целым миром как с учебником.
Он делал заметки и рисовал графики. Он создал целую систему, чтобы попытаться определить общие факторы, когда дело дошло до выбора конкретной цели, начав от просмотра целого вида животного и закончив конкретной особью, принадлежащей его соседу. Как оказалось, в мире было полным-полно ослов.
Способность карты показывать ему огромное количество подсвеченных точек поражала. Из-за его точки обзора можно было растеряться — с чего бы ему начать? — но, когда он приближался, каждая отдельная точка была именно тем, что он просил показать.
Не всё было так просто. Некоторые команды, которые он считал очевидными, ничего не показывали. Часто было трудно понять, в чём проблема или какие нюансы нужно учесть, чтобы получить желаемое. Команда «честные люди» ничего ему не показала. «Люди, которым можно доверять больше половины времени», создали столько точек, что он не мог даже оценить их количество.
Обычно он засыпал, чтобы быть спозаранку разбуженным приходом своих инструкторов по фитнесу, но порой он забывался и так погружался в мир, как никогда с ним не бывало в реальном теле. Когда он проводил за просмотром карты слишком много времени, его голову поражала острая боль.
После перерыва она всегда стихала, но это его беспокоило. Эта штука как-то вредит ему? Он был почти уверен, что её не делали такой, чтобы она помещалась в разум вроде его. Что если однажды боль не пройдёт?
Тренировки с агентами были тем, что помогли ему преодолеть страх. Он чувствовал себя сильнее и лучше. У него не было доказательств, что это защитит его от взрыва головы из-за новоприобретённого дара, но навредить это точно не могло.
Он спросил об этом Библиотекаршу. Она была единственной, кто знал о силе и чьи знания о ней превосходили его.
— Не о чем беспокоиться, — сказал мистер Перивинкл после занятий. — Твой молодой мозг ещё мягок и податлив. Будь ты постарше, это могло бы быть поводом для беспокойства — небольшая атрофия, которую следует опасаться.
— Атрофия? — переспросил Ник, не обрадованный тому, как звучит это слово.
— Поверхность мозга, внешняя мембрана, может сжаться и образовать корку, оставляя меньшее количество вещества для продолжения обычных умственных функций. Но даже в этом случае ты сможешь выполнять основные задачи.
Ник пожалел, что спросил.
В течение этого времени Диззи держалась на расстоянии, но Ник знал, что она наблюдает за ним. Было приятно думать, что она, возможно, восхищается изменениями в его теле, но всякий раз, когда он ловил её взгляд, выражение её лица не говорило о восхищении. Только о холодной, высокомерной оценке.
Когда она наконец заговорила с ним, она сказала:
— Я заметила изменения в твоём теле.
— Правда? — спросил Ник, его голос застрял в горле. Они были в библиотеке вместе со всеми остальными, Симоль стояла рядом с Диззи как заинтересованный и ухмыляющийся наблюдатель.
— Ты стал сильнее, — сказала она. — И двигаешь намного лучше. Думаю, ты бы преуспел в школьной легкоатлетической команде.
Он был бы рад, но её тон не был поздравительным. Он был более аналитическим, как будто она оценивала здоровье коровы, чтобы получить лучшее представление о качестве молока и предполагаемом состоянии мяса после забоя.
— Спасибо, — сказал Ник.
— Я хочу сразиться с тобой.
— Прости, что?
— Ты против меня, без оружия, чтобы посмотреть, как далеко ты продвинулся. Это будет для тебя хорошим тестом. Если ты сможешь прижать меня к земле, думаю, мы с уверенностью сможем сказать, что ты готов.
Ник чувствовал, как нагревается его лицо. У него заболела голова, а он даже не думал о карте.
— Что ты пытаешься сделать с бедным мальчиком? — спросила Симоль, очень весёлая. — Одной мысли о том, чтобы прижать тебя к земле, наверное, будет достаточно, чтобы ввести его в кому.
— Не будь такой отвратительной, — сказала Диззи. — У него нет шансов на победу.
— Не сказал бы, что их нет, — сказал Ник, стараясь спасти то, что осталось от его гордости. — Я просто не думаю, что прямо сейчас готов с кем-либо драться.
— Почему нет? — спросила Диззи. — Это будет тебе полезно, плюс поможет мне определить твой прогресс.
— Конечно, то есть, я уверен, что будет. Но у меня нет правильных методов против девушек, то есть женщин, то есть людей без паха.
Лицо Диззи помрачнело.
— Ты не хочешь бить девушку?
Ник не смог определить по её тону, хорошо или плохо она об этом думала, но он продолжил:
— Нет, я хочу, то есть, если бы мне пришлось, а не вообще говоря, — сказал Ник, отчаянно пытаясь не дать голосу стать пронзительным. — Это не имеет никакого отношения к тому, что ты девушка. Симоль девушка, и она легко может убить меня.
— Правильно, — сказала Симоль. — Я даже подумала о паре интересных способов сделать это.
— А я не смогу тебя убить? — По тому, как Диззи смотрела на него, было понятно, что отвечать на этот вопрос не было необходимости.
— Я не хочу ни с кем драться, — сказал Ник. — Но если захочу, я обращусь к тебе в первую очередь.
Диззи продолжала сверлить его взглядом, пока Ник не почувствовал себя очень неуютно. Затем она развернулась и ушла.
Симоль вздохнула.
— На будущее: когда девушка просит тебя побороться с ней, это значит, что ты ей нравишься. — Она ушла, качая головой.
— Или же она ищет оправдание, чтобы как следует отпинать тебя, — сказал Даво.
— Хм-м-м, я голосую за ответ Б, — сказал Фанни, что-то жуя и облизывая кончики пальцев.
— Ты знаешь, что в библиотеке нельзя есть? — сказал Даво.
Фанни сглотнул.
— Я не ем.
— Знаешь, она права, — сказал Даво, — ты изменился.
— К лучшему? — спросил Ник, надеясь на более благоприятное мнение от парней, а не на беспощадную критику, которую он ожидал от Диззи.
— Если тебе это нравится, — сказал Даво, что не было ни тем, ни другим.
— Я думаю, ты выглядишь намного жёстче, — сказал Фанни. — Более мужественно. Ты напоминаешь мне мою сестру.
— Спасибо, — сказал Ник, немного разочарованный.
— Что? — сказал Фанни. — Это комплимент. Она драгун, ты не можешь стать жёстче их.
— От зверей радостных вестей так и нет? — спросил Брилл.
Новости о бедственном положении драконов начали распространяться. Если в школе знали об этом, то было более чем вероятно, что враги Ранвара тоже были в курсе.
— Нет, — сказал Фанни. — Она говорит, что они просто лежат и выглядят подавленными. Они даже не едят.
— А что они едят? — спросил Брилл.
— Рыбу, в основном. И они любят овощи. Картофель, в особенности.
— Ты это придумываешь? — спросил Даво.
— Нет, — сказал Фанни, защищаясь. — Она рассказывала об этом в письме. Может быть, это дезинформация, чтобы запутать наших врагов. Она знает, что я не могу держать рот на замке.
— Армия без драконов, — сказал Брилл, бормоча. — Никогда бы не подумал, что на нашем веку настанет такой день. Интересно, что с ними не так?