Без якоря ей не за что было удержаться. Предполагалось, что её отец будет здесь, будет точкой, за которую она зацепится, но он был слишком далеко, в тюрьме, в которую она его отправила.
С высоты над школой она видела, как тёмные здания зажигались один за другим, пока Пагода трещала синими разрядами арканума. Она видела их в библиотеке: Ника, Даво и Фанни. И девушку. Она позвала его, мальчика с ужасным вкусом на женщин, потянулась к нему, но держаться было не за что. Он был самым обычным мальчиком. Не магом, не демоном, а застенчивым книжным червём.
Она исчезала, теряя связь с этим миром, с собой.
Что-то поймало её, дёрнуло её назад. Она не знала, что это такое, не видела его. Она упала обратно через стены Пагоды, в комнату, где её тело сидело на кресле, раскинув конечности в стороны. Туда, где Теннер сжимал её руку в своих руках, его желание защитить её боролось с желанием убежать. И туда, где её ждала до невозможного чёрная тень.
Тень схватила её и потянула назад. Не спасти её, а поглотить. Девушка чувствовала голод тени, желание быть целой, но также она чувствовала её замешательство. Её тело было неподвижным и пустым, а её дух парил над ним. Если она снова войдёт в своё тело, её тень, её близнец сожрёт её.
Теннер выглядел очарованным и испуганным.
— Прости, — сказал он, зная, что она в комнате. — Я не этого хотел. Тень должна насытиться. Мне очень жаль, Симоль.
— Правда? — спросила Симоль.
Теннер огляделся, словно мог заметить, как она прячется в углу, тогда как она была прямо перед ним.
— Воистину, да. Всё это произошло из-за моего высокомерия. Это моя ошибка, но расплачиваться за неё придётся тебе.
Он казался искренне раскаивающимся, и потому Симоль было легче сделать то, что ей нужно было сделать.
Она схватила остатки одной из цепей, которые использовались, чтобы поработить его, чтобы убедить его, что его воля была его собственной, когда это было не так, и она натягивала её.
Он шагнул вперёд.
— Что ты делаешь? — воскликнул он.
— Помогаю тебе исправить ситуацию. — Она бросила его в тень.
Невозможно вырасти в гигантском замке с ужасным поваром в виде её отца и при этом быть привередой в еде. Если контуры тени были такими же, как и у неё, то почему бы и остальным склонностям не быть такими же?
Тень упала на Теннера и съела его. Не было крови или кишок, он был поглощён и переварен. Его лицо, искажённое в последнем молчаливом крике, появилось на задней части головы тени.
Тень перестала двигаться и снова стала обычной тенью, силуэтом на стене. Чернота её формы сменилась на свет. Яркий, жгучий солнечный свет. И траву, и небо. Вратами в другое место.
Она, Все-Мать, пройдёт через них. Симоль поняла, какие бедствия это принесёт миру. Это было основой всего её образования.
Что скажет её отец, когда узнает, что она умерла? Что он мог сказать? Ради этой задачи он её и создал. Если она плохо выполнит свою работу, то только плохой мастер будет винить свои инструменты.
На другой стороне было движение. Сначала она почувствовала его, а потом и увидела. Что-то двигалось, прямо сейчас, разбегаясь. Тёмное пятно в солнечном свете. Солнце слепило её, не давая ей ясно видеть, но она морально приготовилась встретиться с тем, что должно прийти из демонического измерения.
Оно прыгнуло через врата и приземлилось на пол с шлепком. Собака.
Не адская гончая и не зверь из преисподней. Мопс. Магическое существо с желтовато-коричневым и белым мехом. Он сидел там, задние лапы были широко раскинуты под ним, с гордостью демонстрируя свои яйца. Он смотрел на неё большими карими глазами, высунув язык и тяжело дыша, а затем встал и развернулся. Он оглянулся на неё, а потом прыгнул во врата.
Он хотел, чтобы она пошла за ним. Это мог быть трюк. Разумеется, демоны были достаточно хитрыми, но могли ли они использовать такую уродливую псину ради своих грязных дел?
Это было то, чему отец учил её всю её жизнь. Он планировал предотвратить происходящее сейчас, предотвратить уход магии из этого мира, потерю магов. Он считал, что их жертва необходима, а она уклонялась от того, чтобы быть его мечом. Она не испытывала никакой особой привязанности к демонам, даже совсем наоборот, но она отказалась быть орудием смерти в руках отца, независимо от того, насколько необходимо зло.
Теперь дверь была открыта. Она придёт, кем бы она ни была. Почему бы не пойти к ней первой?
Дверь, распахнувшись, ударилась о стену, и в комнату ворвался Ник. Она звала его, и он пришёл, не зная, что найдёт, с какой опасностью столкнётся. Глупый мальчик.
Он не видел ни её, ни врата. Она могла дать о себе знать, но в его отчаянии, когда он нашёл её поникшее, безжизненное тело, было что-то, что она нашла парадоксально приятным.