— Нет, нет, это нехорошо, если вы будете сидеть так далеко, — сказал мистер Кардма. Он был худощавым, быстрым мужчиной с острыми чертами лица и пронзительными зелёными глазами. — Сядьте поближе.
Он подождал, пока трое мальчиков пересели.
— Позвольте представить вам следующий сценарий, — сказал мистер Кардма. — Страна находится в состоянии войны. Армейское подразделение отправляют взять вражескую деревню, и оно преуспевает. Судьба жителей деревни в руках солдат, и многие мужчины решают воспользоваться ситуацией самым гнусным образом. Такое случается.
Он сделал паузу, чтобы убедиться, что на него обращено всё внимание. Так оно и было.
— Участие принимают не все. Вы не принимаете. — Он взмахом руки показал на весь класс в целом. — Вы потрясены, как и любой здравомыслящий человек. Но вы ничего не можете сделать. Другие были доведены ужасами войны до околобезумного состояния, и попытки остановить их, скорее всего, приведут к вашей собственной гибели.
— Вы возвращаетесь на свою базу, что вы предпримете? Если вы сообщите об этом инциденте, вас будут считать предателем, стукачом, доносчиком и так далее. Вы заработаете вражду всей армии, возможно, даже всей страны. Вы — человек, которому нельзя доверять. Если вы промолчите, отвратительные поступки, свидетелем которых вы стали, вероятно, повторятся, возможно, теми же людьми. Вы станете соучастником и, возможно, присоединитесь в следующий раз, а? — Он рассказывал об этом гипотетическом преступлении с довольно большим весельем.
Ник оглядел комнату. Все ученики уделяли пристальное внимание. Урок не был похож на уроки с мистером Варити, на которых кратко излагалось какое-нибудь сражение старины, а затем записывались имена и даты для дальнейшего заучивания. Ник даже не знал, о чём говорит учитель. Казалось, это очень слабо связано с военной историей.
— Так, кто хочет начать?
В первом ряду поднялась рука. Ник не видел, кто это был, но голос был девчачий.
— Почему мне нужно сообщать о таком? Разве в армии нет надлежащих протоколов для такого рода вещей?
— Есть, — ответил учитель, — и почти в каждом случае их сильно недостаёт. Бездействие из-за надежды, что кто-то другой разберётся с этим, — проклятие военного мышления. Куда эффективнее будет просто сдаться. Да. — Он указал на мальчика, который сидел у окна, положив руку на стол.
— Когда твоя жизнь зависит от других людей, лояльность имеет первостепенное значение. — Его голос был резким и полным уверенности. — Последствия для солдат, когда враг стоит напротив тебя, не перекрываются никакими плюсами чести или справедливости. Это вопрос прагматизма. Разоблачение осложнит ведение военных действий и не должно приветствоваться, и я считаю, что так было всегда. На преступления нельзя смотреть сквозь пальцы, но война не может вестись в рамках социальных норм.
— Логичная и безжалостная оценка, мистер Грир-Роз. Я не ожидал от вас меньшего. Кто-нибудь ещё? Может, один из наших новых членов хочет присоединиться к состязанию? Неправильных ответов нет.
Класс повернулся, чтобы посмотреть на их троицу. Ожидание было смешано с долью презрения.
— Я не думаю, что прагматизм удерживает людей от того, чтобы доложить о своих сослуживцах, — тихо сказал Ник. — Я думаю, что это скорее трусость.
— Да? Пожалуйста, поподробнее. И, если можете, говорите немного громче.
Ник поднял голову.
— Проблема в докладе о поведении, которое вы описали, заключается в остракизме со стороны тех, кого вы не обвинили. Они будут считать вас ненадёжным, и они ничего не теряют от того, что не дают вам войти в обычные круги общения. Большинство будут молчать, потому что они боятся. Пусть они и вступают в битву, когда шансы складываются не в их пользу, а смерть — почти гарантированный факт, но они не одиноки. Люди боятся изоляции, и из-за страха перед ней они не открывают рот. Они — трусы, когда никто не видит.
В комнате стояла абсолютная тишина.
— Очень интересно. А как насчёт тех, кто достаточно храбр, чтобы высказаться? Они герои?
— Храбрость должна быть вознаграждена и отмечена, но они будут наказаны. Другие увидят, как с ними обойдутся, и научатся. Научатся молчать. Они ничего не получат за это. Если система не коррумпирована, уже будут существовать меры для решения этого вопроса изнутри, и достаточно жёсткие, чтобы выступать в качестве сдерживающего фактора. А если система коррумпирована, ничто из того, что вы сделаете, не заставит её поднять руку на солдата, который является ребёнком генерала, министра или мага.