Он читал об отце драконов, о его абсолютном господстве над своими потомками, о силе в его холодной, ядовитой крови. Он видел изображения в книгах, но они не были полными. Ни один рисунок не мог передать мерцание огненного красного языка или тёмную бесконечную пещеру его горла. Ник мог дойти до его желудка, ни разу не пригнувшись.
Ник дрожал, но не двигался. Дракон принюхался, сначала быстро всосав воздух, а затем сделал более продолжительный выдох, который раскидал туман, захлопал одеждой Ника и сбросил волосы на лицо.
Дракон поднял голову и издал оглушительный рёв. Это был сердитый, печальный, тоскливый крик, и причиной его была Симоль.
Архимаг сказал, что туман непроницаем, и ничто не могло войти или выйти из него, даже звук, но как никто не мог услышать этого?
Ник стиснул зубы и отбросил страх. На это не было времени. Симоль каким-то образом была жива, и её отец пришёл её спасти, сделать то, что не смог Ник. Это единственное, что было важно.
— Дай мне пройти, — сказал Ник, в его дрожащем голосе не было никакой силы. — Я должен помочь вернуть Симоль. — Он понятия не имел, какова его роль во всём этом. Чем он мог помочь величайшему в мире магу?
Незнание не остановит его. Им будут руководить, как это всегда бывает. Даже если ему нужно будет просто держать пальто Архимага, пока тот произносит необходимые заклинания, Ник сделает это.
Струи пара с шипением вырвались из ноздрей дракона. Голова снова поднялась, и дракон начал взбираться на Пагоду, сбивая плитки и кирпичи и постепенно исчезая в тумане; хвост скрылся последним, по спирали скользя вверх по Пагоде, и вход вновь был открыт.
Вспышки света в тумане теряли свой цвет. Белые стены вокруг него быстро темнели. Ник побежал вперёд.
Входя, он споткнулся; он вытянул руки и нащупал дверную раму. Света не было, и даже слабый проблеск сквозь щели в стенах Пагоды был погашен удушающим туманом.
Ведущая вниз лестница была слева от него. Он вспомнил путь до неё по памяти. Никаких звуков не было, как и ни единого признака Архимага. Ник споткнулся, поцарапав о неровную поверхность ладони и колени.
Вне Пагоды раздался ещё один вопль расстроенного зверя. Снаружи вспыхнул белый свет, пробивающийся через каждый зазор и трещину. Он увидел лестницу и побежал, пока свет не пропал снова. Он врезался плечом в стену и сел на ступеньки. Встав и потерев зад, он начал продвигаться вниз.
Тьма снова окружила его. В канделябры вдоль лестницы были вставлены факелы, но они не горели. Ник двигался так быстро, насколько хватало смелости.
Его ноги ступили на ровную поверхность, когда он этого не ожидал, и его лодыжки выгнулись. Он остановился, тяжело дыша, ладони его сжались. Впереди был синий свет, в котором Ник видел очертания двери. Свет удалялся, становясь всё слабее. Он не хотел потерять его. Он вскочил на ноги и заставил себя идти вперёд, хромая и скалясь от боли.
Через несколько шагов боль утихла, и он смог нормально идти, а затем и бежать. Он увидел Архимага в другом конце коридора, а над ним висел шар света.
Ник подошёл к нему, когда тот открыл дверь. Шар испускал холодный синий свет и выделял каждую линию и трещину на лысине и худощавом, неулыбчивом лице Архимага.
— Вот ты где, — сказал Архимаг с безучастным видом, словно занятый учёный, отвлечённый важными мыслями. Из него бы вышел отличный библиотекарь. — Как тебя зовут?
— Тутт. Николав Тутт. Ник. — Дыхание было тяжёлым, и слова выходили рваными и нервными.
— И ты был другом моей дочери? — Он сказал это слово так, словно оно было едой, которую он раньше никогда не пробовал.
— Да, сэр. Мы ходили на одни и те же уроки. И жили в одном здании.
— Ты знал, что она моя дочь? Это она сказала тебе? — Он всё ещё держал дверь открытой, но не входил. Его глаза бегали по дверной раме, что-то ища.
Дыхание Ника вернулось к чему-то близкому к норме.
— Я знал, но она не говорила мне. Я догадался.
Архимаг прекратил осмотр двери, чтобы посмотреть на Ника.
— Догадался? Каким образом?
— Здесь остановился отряд драконов, и они поклонились ей.
Архимаг кивнул, увидев в этом смысл.
— И что она рассказывала обо мне? Что я тиран и маньяк, который держал своего ребёнка взаперти в замке?
— Нет, она не много говорила. Только сказала, что предала вас. Она не говорила почему.
— Предала меня? Ха. Она предал меня не больше, чем я мог предать самого себя. Её тело здесь нашли? — он указал на комнату, в которую так и не вошёл.