Он был слишком измучен и слишком напуган, он был переполнен страхом; он устал от этого страха и не хотел испытать его ещё больше.
— Нет.
— Нет? Это всё?
— Нет, спасибо, — сказал Ник.
Архимаг был слегка озадачен.
— Не каждый день выпадает шанс стать учеником величайшего среди ныне живущих мага. И ещё меньше дней, когда такое предложение так категорически отвергается.
— Я предпочту добиться чего-либо, не оказавшись ни перед кем в долгу, — сказал Ник.
— Как хочешь. Идём, Все-Отец, нам некогда болтать.
Гигантский змей соскользнул с Пагоды, его крылья создавали перед ним поток воздуха, который развеивал туман. Открывшийся вид по-прежнему изумлял.
— Я достану её тело, где бы его ни спрятали, чтобы ей было во что возвращаться. Пока же никому об этом не говори. Она рассчитывает на тебя, Николав Тутт, как и я.
Он поднялся на опущенную драконью шею, и они поднялись вместе длинным, медленным, широким движением. Туман поднялся вместе с ними, цепляясь за дракона и тянувшись за ним, как мантия. Всё, что осталось, — это суровый холодный рассвет и тёмное звёздное небо, окаймлённое бледной серой полосой.
Глава 22
— Как он сбежал?
Взгляд министра Делкруа в третий раз переместился с одного конца пустой камеры в другой, а затем остановился на капитане тюремной стражи.
— Не через дверь, сэр, — сказал капитан, его голос пытался остаться твёрдым за счёт чистой воли.
Капитан был высоким человеком с многодневной щетиной на подбородке. Он выглядел усталым и грязным, но глаза были острыми и вызывающими. Служба в качестве стражей самых ценных гостей министерства была работой на полный рабочий день, и все охранники оставались в прилегающих к месту службы казармах.
Никаких отпусков, никаких выходных. Они были такими же пленниками, как и заключённые, хотя им и платили за неудобства. Делкруа подобрал каждого из них сам и не сомневался в их компетентности.
— Мы открыли дверь, чтобы доставить гостю завтрак, и обнаружили комнату пустой. Никаких признаков побега. Мы тщательно проверили.
Делкруа склонил голову, признав слова капитана. Мужчина явно расстроился из-за того, что не смог удержать наиболее важного гостя, заключённого в его специально подготовленном помещении. Он также отказывался признавать, что его люди были небрежны.
Делкруа прошёлся по камере. Не было никакой мерцающей стены, которая не дала бы ему сесть на кровать. Он осмотрел комнату с точки зрения Архимага.
— И если в стене нет туннеля или отверстия, — обыденным тоном сказал Делкруа, откинув голову, чтобы посмотреть на потолок, — то какой другой способ, по вашему мнению, мог быть использован, капитан?
— Министр, — сказал капитан, взглянув на двух нервных мужчин, стоящих рядом с ним, — я могу только предположить, что это какая-то магия. Он ведь, в конце концов, Архимаг Ранвара.
— Был им. Но здесь было установлено поле плотности арканума. — Делкруа махнул рукой в??воздухе перед собой.
— Да. И теперь оно исчезло. Извините, сэр, но я недостаточно знаю об этих вещах, чтобы объяснить… что-либо… — Он в разочаровании развёл руками, не в силах подобрать слов. Он вздохнул. — Пожалуйста, министр, должны быть люди, более осведомлённые в этих вопросах, нежели я, и которые могут дать объяснение.
— Конечно, есть, — холодно сказал Делкруа. Он встал — пружины кровати при этом заскрипели — и посмотрел в лицо озадаченного капитана. Мужчина выглядел обеспокоенным до смерти. — Секретная служба должна провести полное расследование; да, я знаю, как вы к этому относитесь, но это произошло в ваш дозор, и вы, в конечном итоге, несёте ответственность. Боюсь, вам придётся смириться с их всесторонним изучением.
— Но министр… — Он сделал шаг, его лицо было очень взволновано.
Человек по правую руку от него схватил его за плечо и крепко удерживал. Капитан затряс схваченной рукой, будучи в ярости от своего подчинённого, но, когда он обернулся, чтобы упрекнуть его, отчаянный страх, который он увидел на лицах обоих спутников, подавил его ярость.
Министерство поручений, Секретная служба… у них и так было достаточно проблем, и незачем было ещё больше ухудшать ситуацию.
— Конечно, министр, — сказал он с подавленным видом. Он стоял выпрямившись, но его дух, казалось, пал. — Я понимаю и принимаю свою судьбу, но я хочу, чтобы вы знали: я так же озадачен тем, как он сумел сбежать, как и все остальные. Мало того, что все наши меры предосторожности были напрасны, я чувствую, что он мог уйти в любое удобное для него время.