Чистая, неистовая сила была самой редкой способностью, и единственным её мастером последних лет был сам Архимаг. Это делало его самым страшным противником, которого только знали остальные маги.
Делкруа сидел с магами в маленькой, но удобной комнате, находящийся глубоко под министерством.
— Ему помогли, — сказал Беримонга, старший из четырёх.
Он был совершенно лысым, с мягким выражением на лице, но с выразительным горизонтальным шрамом, пробегающим под глазами и через нос. Выглядел он как ужасная боевая рана, но на самом деле он был результатом простого эксперимента, который Беримонга провёл в юности. Такие несчастные случаи не были редкостью, хотя травмы редко были такими впечатляющими. По крайней мере, не тогда, когда пострадавший выживал.
Денкне, худощавый, песчановолосый мужчина с миндалевидными глазами, выдающие его иностранное происхождение, кивнул, отпивая горячий напиток.
— Несомненно, — пробормотал он, прижавшись губами к чашке.
— Я так и предполагал, — терпеливо сказал Делкруа. Маги, по его опыту, любили выражать свой статус, причиняя неудобство остальным, насколько это было возможно. Лучше позволить им так вести себя. Попытка спешить с ними было бесплодной затеей. — Есть ли способ проследить преступника?
— Возможно, — сказал мастер Гримс, специализацией которого было изучение мельчайших частиц, которые даже не были видны невооружённым глазом. Он был коренастым человеком с загорелым, обветренным лицом. Руки были большими и демонстрировали признаки тяжёлого труда. — Вот что я вам скажу: это было за пределами возможностей молодого Ленерсона. Паренёк мог выключить поле плотности, готовь признать, но исчезнуть, не оставив никаких следов, — это просто не в его диапазоне способностей. Я хорошо знал его в колледже. У него не было талантов в этом направлении.
Ленерсон был магом, которому было поручено поддерживать поле плотности, которое предназначалось для содержания Архимага в тюрьме. Его местонахождение до сих пор было неизвестно.
— Это всё хорошо и здорово, — сказал Борх, самый маленький из четырёх. Он был очень худым и жилистым, его кожа сильно сморщилась, а острые седые волосы торчали вверх, из-за чего мужчина выглядел слегка ненормальным. — Девушка, девушка — вот что мы должны обсуждать с достопочтенным министром.
— Девушка ван Дастан? Да? Вы что-то обнаружили.
— Конечно, — продолжал проказливый маг. — Это настолько очевидно, что вы бы увидели это сами, если бы за столько лет ваши собственные способности не атрофировались в этих стенах.
— Вам придётся простить нашего коллегу, — сказал Беримонга, шрам на его лице потемнел. — Его молодой задор иногда берёт верх над ним.
Несмотря на старческий внешний вид, Борх был самым молодым из четырёх, его свисающая кожа была ещё одним симптомом злоупотребления арканумом.
— Да к чему эти оправдания, — пробормотал Борх. — Девушка не мертва, вот в чём суть дела.
— Не мертва? — сказал Делкруа. — Её осмотрел очень опытный врач.
— Да, да, — пренебрежительно сказал Борх, — я уверен, что он большой молодец в лечении аллергий и тому подобного. Тело может стать инертным, но сосуд попросту пуст. Она вышла из своего смертного контейнера и может вновь занять его, если она так решит или будет способна это сделать.
Делкруа посмотрел на Беримонгу за подтверждением. Большая лысая голова кивнула.
— Понятно, — сказал Делкруа. — Вы знаете, почему она была отделена от своего тела?
Никто из мужчин не ответил.
— Хм. Ну, я не могу …
Борх вскочил со своего места и закричал:
— Неважно, почему. Важно то, что, если она жива, он придёт за её телом. Вы что, не видите этого?
Делкруа снова посмотрел на Беримонгу.
— Да, если он знает о её состоянии, я считаю, что он придёт. Он бы не доверил никому другому заботиться о ней.
— Знает? — взвизгнул Борх. — Да конечно, он знает.
— Понятно, понятно. Я считал, что, скорее всего, он в любом случае вернётся, но теперь это, похоже, несомненный факт. — Делкруа задумчиво погладил подбородок. — Итак, мы могли бы установить на него ловушку.
— Могли бы, — сказал Беримонга. — Однако во второй раз так легко захватить его не удастся. Даже если он потерял часть своей силы, он всегда был хитрым малым.
— И безжалостным, — добавил Денкне. — Склонность к жестокости, припадкам гнева и необузданной враждебности по отношению к тем, кто вызвал его недовольство. — Слабая улыбка на его губах превратилась в уродливую гримасу. — Мы всё ещё должны остановить его. Я видел, куда ведёт нас судьба. Красное, красное отражение крови на полированных лезвиях, крики освежёванных заживо людей, зловоние трупов, наваленных высокими кучами и подожжённых.