Суровое выражение на лице Архимага смягчилось.
— Ты прав, Эмиль, прости меня. Состояние моей дочери оставило меня слегка не в духе. Это было неуместно. Полагаю, они не понимали значения отсутствия моей дочери?
— Нет. Они слишком напуганы тем, что вы выполните своё обещание, чтобы ясно мыслить.
— Ха. Какой сейчас в этом смысл? Дверь уже сформирована, моей собственной плотью и кровью, не меньше. Их способности, пусть и скудные, пригодятся.
Он привёл Архимага к карете, и они вместе подняли неподвижное, безжизненное тело Симоль. Архимаг взял её на руки и начал идти к дракону, чья огромная голова поднялась и пристально наблюдала за ними.
— Куда вы направитесь сейчас? — спросил Делкруа.
— Вернусь в свой замок, чтобы дождаться моей дочери. Она — наша лучшая надежда.
— Вы не думаете, что они могут искать вас там?
— Если они пойдут туда, им не понравится то, что они найдут. Ты у нас министр поручений, вот и поручи им искать в другом месте.
Делкруа нахмурился, а затем пошатнулся, но сумел устоять на ногах.
Дракон положил голову на землю, чтобы тело Симоль можно было закинуть ему на шею. Архимаг взобрался вслед за ней. Он достал из мантии небольшой пакет и кинул его Делкруа. Поймать его было не сложнее, чем обычно, но в глазах его размывалось, и пакет пролетел мимо него.
Тёмная призрачная рука поймала пакет и вернула ему. Он взял его и неуверенно открыл. Внутри было четыре маленьких флакона.
— Ты понимаешь, что появление этих существ в первую очередь и вызвало твоё нынешнее состояние?
Делкруа открыл одну бутылку и выпил половину содержимое. Он чувствовал, будто всё его тело горит. Его зрение прояснилось.
— Эти существа также являются причиной того, что вы здесь, а не похоронены под министерством.
Архимаг выглядел так, будто собирался не согласиться, но остановился.
— Будь осторожен, — произнёс он нехарактерно мягко. — Эти посильнее тех, что я давал тебе раньше, но конечный результат будет таким же, как и у короля. Я не могу обратить последствия.
— Я понимаю, но у меня нет выбора.
— Выбор есть всегда, Эмиль. Ты мог сделать то же, что и я: вырезать этот рак, потеряв большую часть своей силы.
— Неподходящее время для таких дилемм. Она идёт, как ты продолжаешь настаивать.
— Да, идёт. Есть ещё одно, о чём я должен попросить у тебя, Эмиль. Услуга.
— Какую? — Делать просьбы было совсем не в духе Архимага.
— В школе моей дочери есть мальчик. Николав Тутт.
Делкруа был застигнут врасплох. Он не ожидал, что Архимаг упомянет это имя или вообще когда-либо слышал его.
— Ты его знаешь? — спросил Архимаг.
— Да. Он сын одной из горничных моей жены.
Настала очередь Архимага удивиться.
— Сын горничной? Я подумал, что он, может быть, ребёнок мелкого дворянина.
— Нет. Я знал его отца. Солдат; по крайней мере, внешне. Он работал на меня.
— Работал? Он умер?
— Да. Он был одарённым человеком. Я надеялся, что его сын будет таким же, но он никогда не проявлял себя, хотя он и по-своему необычен. Каков ваш интерес к мальчику?
— Он очень важен для меня, для моей дочери. Он — её путь назад. Насколько я могу судить, у него нет абсолютно никаких средств для защиты, и я боюсь, что они ему понадобятся. Я хочу, чтобы ты обеспечил его безопасность.
Делкруа улыбнулся этому странному пересечению их интересов.
— Я займусь этим.
Дракон вскочил в воздух, раскрыл крылья, и его тёмная фигура быстро поднялась в ночное небо.
Делкруа вернулся в экипаж, где голова его кучера решительно опустилась вниз, как и головы обеих лошадей. Он забрался в экипаж, и они снова помчались вперёд, чтобы провести эту последнюю ночь дома.
Глава 23
— Я начинаю думать, что этих людей довольно легко ненавидеть, — пробормотал под нос Даво, внимательно осматривая столовую. — Я пришёл сюда, чтобы влиться в их общество, добиться их расположения, наладить контакты для реализации моих амбиций — по очень циничным мотивам вроде продажи огромного количества предметов роскоши их чрезмерно богатым семьям, — и тем не менее, проводя столько времени в их среде, я не желаю ничего иного, кроме как никогда не иметь дел ни с одним из этих мелких негодяев.
Ник оторвал взгляд от своей каши. Столовая была заполнена; ученики завтракали, болтали, вставали и садились в бесконечной игре музыкальных стульев. Их жизнь протекала как обычно, ожидаемо приближая их к их целям.
— Посмотри на них, — пробормотал Даво. — Притворяются, что увлечены своими бессмысленными жизнями, но всё время украдкой посматривают в нашу сторону. Смотри, смотри, — настаивал он. — Видел? Тот украдкой бросит взгляд, другой мельком посмотрит. Они не хотят признавать свою заинтересованность, своё извращённое увлечение грязью под их туфлями, но ничего не могут с этим поделать.