Она писала ему, информируя о своём здоровье и делах в общем. Реального обмена информацией между ними не было, но в нём и не было необходимости. Желание поддерживать связь было всем, что ей требовалось, и Ник был рад выполнить его.
— Посмотри на себя, — сказала она, вытирая последние слезы. — Ты так вырос.
Он совсем не вырос, в этом он был уверен. Однако у него были новые ботинки, любезно предоставленные «Конолинг и сын», а пятки на них были немного больше, чем на остальных его ботинках. Однако он не упомянул об этом. Ему нравилось чувство, что она может видеть в нём не только маленького ребёнка, которого нужно защищать.
— Есть что-нибудь поесть?
Конечно же было. Его мать набросилась на него с вопросами, пока он ел, и он сделал всё, чтобы ответить на них. Он рассказал ей о своих учителях, о разных уроках и о том, чем они отличаются от его старых уроков. Он подробно описал Даво, Фанни, Симоль и Мэллори — второгодку, живущего наверху.
Как и на любом тесте, он знал, какие ответы сочтут удовлетворительными, а какие из них приведут только к более тщательному опросу.
Он не уклонялся и не испытывал раздражение от её вопросов. Он сосредоточился на еде, чтобы попробовать всё лучшее ради его вкусовых рецепторов, подвергнувшихся серьёзному испытанию в школьной столовой, и отвечал потоком деталей, чтобы удовлетворить её потребность в информации.
О некотором он поведать не мог, поэтому он говорил больше нужного о том, что рассказать мог. О зданиях, носильщиках и посещении драконов. Он описал школу как фантастическое место, что было нетрудно, так как именно им она и была.
Он не пытался отвечать побыстрее или сократить свои ответы. Часть её жизни была оторвана от неё очень резким образом, и он понял, что ей нужно воссоединиться хотя бы с некоторой её частью. Он дал ей взглянуть на те дни и недели, которые она пропустила, почти так же, как он, сидя перед огнём, давал тепло замёрзшим рукам. Её напряжённое лицо расслабилось, когда она признала, что вернувшийся мальчик был тем же, кто уехал от неё.
Но, разумеется, он не был тем же мальчиком.
Он больше не знал, кем он был. Он не был против перестать быть прилежным мальчиком, чей мир был ограничен его головой, но он не превратился в нечто лучшее. Он просто стал кем-то другим.
Как только он достаточно убедил свою мать, что он в порядке и что его жизнь вдали от неё была достойной жертвой с её стороны, он пошёл в свою комнату, на каждом шагу гремя багажом.
Его комната выглядела как раньше, хотя в ней было холодно. И запах изменился. Он распаковал одежду и лёг на кровать. Она казалась меньше, чем раньше. Возможно, он действительно вырос.
Он странно себя чувствовал, не имея никакой работы. Пробные экзамены были первоочередной задачей первого семестра, — в академическом плане, по крайней мере, — и он не узнает результатов до начала следующего семестра. У него было три недели ожидания.
Он закрыл глаза и замедлил дыхание. Он понятия не имел, что ему делать. Демон прикован к нему. Где-то есть дверь в другой мир. Адская армия потенциально на марше. Он был посреди всего этого, и всё же не играл никакой роли. Сиди здесь, и пусть всё идёт своим чередом.
Он ждал, когда демон покажет своё присутствие. У него были вопросы, которые он хотел задать, но в последнее время от его гостя не было ни слуху, ни духу. Голоса в темноте не было.
Полежав в молчании несколько минут, Ник встал и пошёл переодеваться. Он надел одежду из своего шкафа. Там находилась его старая одежда, чистая и выглаженная, сложенная аккуратными кучками, как и ожидалось в доме профессиональной горничной. Она была колючей и неудобной, словно была одолжена у кого-то другого.
Прошла пара дней, прежде чем он начал чувствовать себя как дома. Несмотря на то, что демон отказался общаться с ним, он счёл это успокаивающим, чтобы использовать методы медитации, успокоить разум и подумать о проблемах, с которыми он столкнулся и с которыми ему ещё предстоит встретиться.
Чудовищность происходящего не поразила его до сих пор. Гораздо легче было приписать всё, что он видел, к уродливой буре, которая взорвалась на его пути и которая, как и любая буря, выдохнется. Но эта буря была не метеорологическим явлением. Она будет крутиться вокруг, чтобы сделать ещё один заход, и в следующий раз она будет намного сильнее.
Его матери по-прежнему нужно было ходить на работу, поэтому большую часть дня он был один в доме. Он организовал свою комнату, выложил книги на столе, составил список вещей, которые ему нужно сделать. Была зима, и холодный ветер пробивался через оконные панели, но он счёл комнату слишком душной. Он уходил в сад, что посидеть и понаблюдать за небом. Он чувствовал себя потерянным.