Ник улыбнулся. Несмотря на жалобы, было очевидно, что Даво гордился своим отцом и считал, что его воспитание подобно тренировкам солдата, проходившему учебный лагерь. Солдата, который не мог дождаться, чтобы попасть в бой.
— Это ничего, — продолжал Даво. — Всё, что нам нужно сделать — это сесть и послушать какую-нибудь чепуху о демонах. Мне приходились подметать весь склад старой метлой, а затем вымывать окна ведром холодной воды и тряпкой. Каждый день.
Даво продолжал лирично рассказывать на всём пути по улице, в здании школы и в кабинете, в котором им были назначены занятия.
— И я всё равно приходил в школу раньше всех. Говорю вам, дети в наши дни совершенно испорчены.
Они заняли места в переднем ряду, чего никогда не делали во время обычных занятий. Они всегда должны были сидеть позади, в то время как «настоящие» ученики получали все преимущества.
Мистер Теннер зашёл через несколько секунд. Он был высоким, худым мужчиной. Казалось, что всё вокруг него сплющено. Его глаза были слишком близко посажены, рот постоянно поджат, а ноздри казались слишком тонкими, чтобы обеспечить достаточный приток воздуха. Он остановился у стола, повернулся и улыбнулся. Это была слабая улыбка.
— Так, вы тоже-рены этого года, — этот термин учителя обычно не применяли. Не перед учениками, по крайней мере. — Стремитесь получить полноценное образование, не так ли?
— Да, сэр, — пробормотали тоже-рены, не совсем уверенные в необходимости ответа.
— Хорошо, хорошо. Итак, с чего начнём? С самого начала?
Мистер Теннер, по словам Мэллори, был учителем, который ненавидел преподавание и с сильной неприязнью относился к тем, кого должен был учить, но он был единственным учителем, которого не застало врасплох предложение Ника. Он сразу согласился и продолжил занятия, как будто ожидал просьбы. Это произошло до того, как учителя могли обсудить этот вопрос.
— Э-э, — сказал Ник, все ещё не уверенный, были вопросы риторическими или нет, — нам нужно знать только то, что уже знают другие ученики.
— Правда? Тутт, если не ошибаюсь?
— Да, сэр.
— «Да, сэр», — повторил Теннер. — Вы очень интересный мальчик, Тутт. Довольно горячая тема разговоров в учительской. Ах, да, все жуть как хотят знать, как тоже-рену удалось так высоко подняться в национальном рейтинге. Это загадка. И я, конечно же, знаю ответ.
Ник поднял взгляд. Он ничего не скрывал, но всё же чувствовал, что его вот-вот раскроют. Это было тревожное ощущение.
— Понимаете ли, я решил, что такой замечательный мальчик, как вы, Тутт, заслуживает того, чтобы его изучили. Так я и поступил. Я попросил ваши экзаменационные работы с выпускного экзамена. Читать их было довольно интересно. Знаете, почему?
— Нет, сэр, — покачал головой Ник.
— Потому что я никогда не видел такой идеальной подделки.
Ник был слишком потрясён, чтобы говорить. Его обвинили в мошенничестве? Что он подделал работу? Он в смятении повернулся к остальным, но они смотрели на него с интересом.
— Я… я не понимаю, о чём вы говорите, сэр, — наконец заговорил Ник. — Вы говорите… О чём вы говорите?
— Я говорю, что вы крупный жулик, мистер Тутт. Большая, толстая подделка. Ваши ответы на экзамене могли быть отличными, но вы дали прекрасные подделки. Копии ответов, но не сами ответы.
Понятнее не становилось, но Ник чувствовал, что его в чём-то обвиняют.
— Простите, сэр, но я не жульничал. Я правда этого не делал.
— Жульничал? — сказал Теннер. — Нет, мальчик, вы меня не так поняли. Я не говорю, что вы сделали что-то не так. Отнюдь нет. Вы предоставили именно то, что хотели от вас экзаменаторы, хотя они, вероятно, этого не понимали. Довольно мастерски. Знаете, для того, чтобы создать замечательное произведение искусства, требуется не менее умелое мастерство. Убедить всех, что они видят реальность — настоящее достижение.
Мистер Теннер соединил кончики пальцев и постучал ими друг о друга.
— Но это нечестно. Вы сказали им то, что они хотели услышать, а не то, что вы действительно думали. В этом нет ничего плохого. Великие карьеры строятся на таких искажениях. Но это опасный образ мышления для занятия арканумом.
Ник почувствовал лёгкое головокружение. Он был на пороге чего-то. Обвинения, наказания или, возможно, похлопывания по спине. Трудно было сказать.
— Арканум требует, чтобы вы отбросили чувство собственное «я», всё без остатка. Ваше эго, вашу самооценку, ваша гордость. Вы не можете обмануть арканум. Вы должны уметь видеть себя таким, какой вы есть на самом деле. Именно из-за этого так мало магов. И ещё меньше магов великих. Надеюсь, вы не планировали заниматься магией, мистер Тутт?