— Полагаю, вы задаётесь вопросом, почему я позвал вас сюда.
— Исключить нас? — сказал Ник.
— Это было и моё предположение, — сказал Даво.
— И моё тоже, — сказал Фанни.
— И по какой причине мне вас исключать? — спросил директор.
— Без причины, — сказал Ник.
Раздражённый директор поднялся с места. Он был высоким мужчиной и возвышался над ними всеми, даже Даво.
— Как выяснилось, причина есть. Возможно, вы заметили, что ни один из ваших результатов экзаменов не был опубликован. Вы знаете, почему?
— Без причины? — сказал Даво. Фанни подавил смех.
— Причина очень хорошая. Все три ваших ответа по военному историческому анализу были практически идентичны. Как вы это объясните?
— Это невозможно, — сказал Ник. — Конолинг имеет тенденцию ставить торговлю выше конфликта. Он твёрдо верит в то, что продажа врагу продукта, который, как они думают, им нужен, является залогом любой военной победы. Это подтекст каждого ответа, который он когда-либо писал.
— Что? — выпалил Даво. — Это правда?
— Это в твоей пунктуации. Ты не можешь с этим ничего сделать.
— Он прав, — хихикнул Фанни.
— А Боствэр всегда ставит во главу угла защиту, а не нападение. Он считает, что неполучение урона — это тактика лучше, чем дорого обошедшаяся победа.
— Я так не думаю, — сказал Фанни.
— Это будет очень очевидно, если посмотреть повнимательней, — Ник проигнорировал его протесты.
Лицо директора окрасилось в огненный красный цвет.
— Вы думаете, что вы очень умны, мистер Тутт. Ну, бремя доказывания лежит на вас. Я, в любом случае, решения не принял, но совет директоров школ будет ознакомлен с фактами и примет окончательное судебное решение. В истории школы мнение совета ни разу не разошлось с рекомендацией директора. Я понимаю, что вы знаете влиятельных людей, но это будет не моё требование. Решение совета является окончательным.
— Как мы должны доказывать то, чего не было? — спросил ошеломлённый Даво.
Ник поднял руку, чтобы успокоить Даво. Его не очень волновала вендетта директора. Неудивительно, что они дали похожие ответы, но он мог доказать, что они не жульничали, на судебном уровне, если у него будет время. Он повернулся к задней части комнаты.
— Здесь есть агент? Кто-нибудь наблюдает? — Он сделал паузу, словно ожидая ответа. Ничего не произошло. — Моим следующим шагом будет обращение к министру поручений. Ваш начальник штаба будет не очень этому рад, если вы это допустите.
В углу комнаты замерцало, и появился агент в белой маске. Челюсть директора так сильно сжалась, что можно было услышать скрежет зубов.
— Во время экзаменов в прошлом семестре ваши люди наблюдали за мной в школьном зале?
Агент кивнул.
— Кто-нибудь сообщал об жульничестве с моей стороны или со стороны моих друзей?
Агент покачал головой из стороны в сторону.
— Пожалуйста, сделайте запрос на копирование файла, который будет предоставлен в правление совета школы. У меня нет никаких полномочий спрашивать, но я думаю, что начальник штаба согласится.
— Мы можем это сделать, — сказал агент. — Было одобрено выполнение любых ваших незначительных просьб.
Ник повернулся к директору.
— Доказательство, которое вы требовали.
Он не нервничал и также не был расстроен. Он понимал, что директор должен воспользоваться ситуацией, которая, по его мнению, сработает в его пользу. Это было просто глупо, учитывая реальную угрозу, с которой они столкнулись.
— На каком месте мы оказались? — спросил Ник. — В общем рейтинге.
Директор медленно сел.
— Первый, третий и четвёртый.
— Я был третьим? — спросил Даво.
— Четвёртым, — сказал директор.
— Чёрт возьми.
— Вы просто не понимаете, — горько сказал директор. — Вы поставите на уши всю школу.
— Простите, — сказал Ник. Это будут бессмысленные волнения, учитывая вероятность того, что он может здесь даже не доучиться. — Вы может опубликовать наши результаты в нижней части первой десятки?
— Почему? — Директор удивлённо поднял голову.
— Это привлечёт слишком много внимания, и наше пребывание здесь уже доставило достаточно проблем, что было моей ошибкой. Я думаю, всем пойдёт на пользу, если жизнь вернётся в нормальное русло, насколько это возможно.
Директор сузил глаза.
— Это очень благородно. А что если люди обнаружат это искажение?
— Обнаружат, — сказал Ник. — Это неизбежно. И когда это произойдёт, записи Секретной службы покажут, что это решение было принято из сострадания, сделанное вами по нашей просьбе, дабы пресечь издевательства.