— Спасибо, мистер Боствэр, — кивнул Брилл, не поняв намёк Фанни.
— Но Ниммерия не объявляла войны, — сказал Даво. — Это сделал герцог.
— Он знал, что хранитель Джонки захочет отомстить — не из-за денег — за смерть своего брата, и решил ударить первым.
— И почему герцог убил своего канцлера? — спросил Даво.
— У него был роман с женой герцога, — без колебаний ответил Брилл.
— Нет, — сказал Даво.
— Нет? — сказал Брилл. — Что ты имеешь в виду под «нет»?
— Нет, — подтвердил Ник.
— Нет, — добавил Фанни.
— Это написано в официальных хрониках, — сказал Брилл, немного менее уверенный в себе.
— У него не могло быть романа с герцогиней, — сказал Даво. — Он был импотентом.
— С каких это пор? — сказал Брилл, теряя самообладание. — Откуда вы можете это знать?
— С тех пор, как он был мальчиком. У него произошёл несчастный случай с лошадью.
— С пони, — сказал Ник.
— Да, прости. С пони. Подкова, в любом случае. Он пнул его в довольно неудачное место, из-за чего его ствол стал полностью нерабочим. Его прозвали Вонки-Джонки, то есть «нерабочий» Джонки. Его друг детства стал путешественником, написал много мемуаров и подробно рассказал о своих детских воспоминаниях. Вонки-Джонки была посвящена отдельная глава.
— Вонки-Джонки, — захихикал Фанни.
— И где эти мемуары? Как они называются? — спросил Брилл.
— «Путешествие ниммерийского моряка», — сказал Даво. — Третий том из, кажется, двенадцати.
— Негрил Арранки, Белый пират Ниммерийского залива, — сказал Фанни. — Я думаю, что он придумал этот титул, так как больше никто не упоминал никакого Белого пирата.
Голова Брилла дрожала, когда ответы летели в него со всех сторон.
— Я никогда не слышал о нём или этой книге, — сказал он.
— Единственная копия, которую я видел, находится в Либрариуме, — сказал Ник. — О ней нужно спрашивать у библиотекарей.
— Ты её прочитал? — спросил Брилл Ника.
— У Ника какой-то пунктик по поводу мемуаров, — сказал Даво. — Если ты сам когда-нибудь напишешь, у тебя гарантированно будет один читатель.
— Но если было известно, что он был… недееспособен в этом смысле, почему нас учили другому?
— Семья была смущена, — сказал Ник. — Они были сильны и богаты. Они убрали это происшествие из хроник, всё, что связано с этим, уничтожили. То есть почти всё. Они предпочли, чтобы его обвинили в неверности и в том, что он был бабником. Звучит гораздо… мужественнее, я полагаю.
Брилл откинулся назад, погрузившись в большое кресло, любезно предоставленное «Конолинг и сын».
— Повзрослев, он переехал в новый город, — сказал Даво, — и нашёл работу у герцога. Он приехал из Ниммерии и, как считалось, был хорош в финансовых вопросах.
— Но тогда почему его убили? — спросил Брилл.
— Плохие кредиты, — сказал Даво. — Дело всегда в деньгах.
— Кредиты кому?
— Герцогу. От Ниммерии, города банков.
— Банковское дело было изобретено в Ниммерии, — согласился Брилл, — но это было намного позже.
— Нет, — сказал Даво. — Герцог Верман сжёг город до основания, уничтожив всю ниммерийскую культуру, но ниммерийцы хранили идею банковской деятельности, пока у них не появилась возможность отстроиться. На это потребовалось несколько сотен лет.
— И ты прочитал это в чьих-то мемуарах? — спросил Брилл Ника.
— У Ниммерии было четыре главы, — сказал Ник, — по одному от каждого дома, которые были банками. Этих глав называли хранителями, что на их языке было сокращением от «бухгалтер».
— Ключ в имени, — сказал Фанни. Затем он снова начал хихикать. — Вонки-Джонки.
— В современном Нимме есть только один банк, — сказал Ник. — Он называется «Банк четырёх».
— Ладно, ладно, — сказал Брилл, изо всех сил пытаясь оставаться скептиком. — Предположим, что у них была банковская деятельность, и они одолжили деньги герцогу. Почему это заставило герцога убить своего канцлера?
— Канцлер и договорился об этом кредите, — сказал Даво. — Кредите от его брата. Его взяли, чтобы починить протекающую крышу дворца.
— Откуда ты?..
— В библиотеке Вермана сохранились записи о расходах и издержках тех времён, — сказал Ник. — Канцлер Джонки делал скрупулёзные заметки на пергаменте отличного качества, прежде чем ему отрезали конечности. Нужно попросить, чтобы посмотреть их. Я про записи, а не конечности.
— И он не мог вернуть кредит? — спросил Брилл.
— Плохой урожай означал снижение поступлений от налогов, — сказал Даво. — Небольшая задержка в погашениях — не конец света. Боюсь, сделка, которую заключил канцлер, была не очень хорошей. Проценты быстро стали в три раз больше первоначального кредита. Как ты можешь представить, герцог не был доволен, и он считал, что братья сговорились против него. Лично я думаю, что заговора не было и это был их стандартный контракт. Но канцлер, несмотря на его отличное и точное ведение заметок, не был хорошим бизнесменом. Нельзя обманывать своих клиентов, умышленно или нет, если надеешься надолго остаться в мире торговли.