Только он этого не сделает. Он тщательно изучит, на что учителя среагируют лучше всего, а затем даст им то, перед чем они не смогут устоять. По крайней мере, он попытается. Это будет зависеть от того, какие будут ограничения. И будет ли у него на это время.
— Как-то неясно, что думаете? — спросил Фанни, когда они шли через двор. Крепкий ветер гнал облака по небу, не оставляя им времени пролить ни капли.
— В самом начале никаких ограничений нет, — сказал Брилл. — Но исполнение не должно быть неясным. Смотреть будет вся школа, и большинство проектов очень хорошо принимают. Некоторые из них я бы назвал изумительными! Конечно же, были и те, что невероятно разочаровывали. Я видел как очень интересные лекции, так и слишком возмутительно играющие на публику. В прошлом году один ученик решил показать циклическую природу пищевой цепочки, показывая на сцене, как более крупные животные едят более мелких. Он дошёл до человека, который съел полноценный ужин, но задохнулся из-за застрявшей в горле косточки, а затем его тело разлагалось на наших глазах, став пищей для целой армии насекомых, ворвавшейся в зал.
— Как он это сделал? — спросил Фанни, заинтригованный и одновременно пребывающий в ужасе.
— Куклы, — ответил Брилл.
— От нас ожидают, что мы покажем шоу? — спросил Даво.
— Вы можете представить свои идеи так, как считаете нужным, — сказал Брилл. — Всё дело в том, что вы выражаете свои интересы. Нет правильного или неправильного ответа.
— Но они ставят оценки? — спросил Ник.
— Экзамены в конце года важнее, но да, — сказал Брилл. — В частности, они учитывают эти оценки при принятии решения о том, кто попадёт на более факультативные уроки на втором году.
— Ты сейчас про курс Искусств, — сказал Даво.
— Да, про него, — сказал Брилл. — Некоторым менее впечатляющим ученикам удалось получить признание благодаря шикарному проекту.
Ник считал это умным ходом со стороны школы. Он позволял ей получить достаточную свободу действий во время назначения учеников на занятия на втором году. С очень субъективным подходом к оценке успешности презентации было легко оправдать допуск к занятиям желательного ученика, когда его результаты, возможно, не позволяли ему пройти. Королевского ребёнка или отпрыска могущественной семьи можно было законно провести на нужный курс.
И это же позволяло не пропускать тех, кто был неподходящего сорта. Они могут получить оценки, которых достаточно для допуска, но были ли они «всесторонне развиты»? Показывали ли они нужный «склад ума»? Были ли они «одними из нас»?
Когда они добрались до здания зала, ученики ждали снаружи. В воздухе ощущалось волнение, но не из-за специального собрания, а из-за публикации нового рейтинга пробных экзаменов, в котором были пересмотрены позиции после добавления в него Ника, Даво и Фанни.
Некоторые ученики слегка злились из-за падения в рейтинге, и то, что тоже-рены оказались забыты, не было беспрецедентным событием. Возможно, для некоторых из учеников стало неожиданностью, что их троица до сих пор посещала школу.
Они получили несколько вопросительных, а также подозрительных, взглядов, пока они поднимались по ступенькам. Брилл взял на себя инициативу и отмахнулся от них с уверенностью человека, который знал, что он намного выше тех, кто стоит у него на пути. Вне стен школы это была бы совсем другая история.
Школьный зал располагался в огромном здании с верхним ярусом, и в нём должна была поместиться вся школа. Она казалась слегка пустой, когда в ней находились только классы первого года.
— Наверное, именно сюда мы пришли бы в наш первый день, — сказал Даво, — если бы нас пригласили.
— Почему здесь нет стульев? — спросил Фанни. — Сколько это будет идти?
Директор вышел на сцену и жестом призвал к тишине.
— Спасибо, успокойтесь, пожалуйста. Всех вас — с возвращением. Как вы знаете, в этом семестре вам будет предоставлена широчайшая свобода в обучении. Ваши заявки должны быть готовы к концу недели.
— Какие заявки? — прошептал Фанни. Брилл махнул на него, чтобы тот замолчал.
Директор продолжал говорить минут тридцать. Фанни стал вялым и безучастным после первых пятнадцати. Даво стоял прямо, внимательно слушая. Было много информации, которую следовало принять во внимание, но многое, что считалось само собой разумеющимся, произнесено не было. Презентация была давней традицией Ренсома, поэтому предполагалось, что ученики уже знали об основных требованиях.