— Ты не мог придумать способ получше убить меня? — сказал он, его слова прерывались.
— Убить тебя? Нет, дитя моё. Зачем мне хотеть убить тебя? Ты очень, очень важен. Ты должен жить. Время близко. Очень, очень близко.
— Я умру, — сказал Ник. — Ты не сможешь это остановить. Без воды, без еды…
— Но у тебя есть вода. Ты не ощущаешь её? Ты не чувствуешь, как она скользит вниз по твоему горлу? Так здорово, так освежающе.
И он почувствовал это. Он знал, что должен отвергнуть идею, помещённую в его голову. Если он сейчас позволит себе поверить словам демона, в следующий раз демону удастся сделать это намного проще.
Но без воды этого следующего раза может и не быть. И он отчаянно хочет пить. Он проглотил воду.
— Хорошо, хорошо. Пей, сколько влезет. У нас ещё осталось немного дел.
— Почему? Почему здесь?
— Слишком много глаз смотрят сверху. Все хотят знать, когда. Когда она придёт? Мы не можем позволить им видеть то, что для их глаз не предназначено. Лучше остаться здесь, спрятаться. Именно для этого я и построил это место, ох, много лет назад. Однажды я был здесь учителем. Дети — вот что я никак не мог уразуметь. Делать малые версии себя, а затем прекратить быть, чтобы они могли заменить вас. Это озадачивает. Теперь я, конечно, понимаю. Бессмертие — такая туманная вещь для вас. Вы думали взять его поэтапно.
Демон засмеялся, и камень вокруг него дрогнул, опуская пыль на Ника, лежащего в темноте.
Он испугался и начал дрожать. Он предпочёл бы быть убитым, а не застрять здесь. Он почувствовал, как поднимается рвота, и он изо всех сил старался остановить её. Она сделала бы эту дыру ещё более невыносимой.
— Тогда я построил это место, зная, что однажды мне понадобится место, чтобы спрятаться от любопытных глаз. Камни нужно было перенести через море, древесину — с гор возле самой вершины мира. В то время это был амбициозный проект. Я сказал им, что это было для обучения аркануму. Ха-ха-ха.
Упало ещё больше пыли.
— Сколько времени это займёт? У меня, кроме воды, есть и другие потребности.
— Немного. Вряд ли слишком много. Мы ждём, пока другой выполнит свою часть, и тогда мы будем готовы.
— Другой? Ты имеешь в виду того, что из Гвюра? Одного из твоих последователей?
— Моих последователей… Нет. У них ограниченные способности и ограниченная область применения. Они хорошо служат как отвлечение, но не более того. К сожалению, я слишком слаб, чтобы выполнить эту задачу в одиночку. Видишь ли, держать дверь приоткрытой, всего лишь щель — нелёгкая задача. Ты и девушка, вы так боретесь… это очень утомляет. Удивительно, что я смог продержаться. Но стоит того, в конце концов. Скоро она придёт, и у тебя больше не будет проблем. Ни у кого не будет.
Другой? Кто был другим? Ещё кто-то, из-за которого нужно тревожиться. Он чувствовал, что что-то упускал. Что-то очевидное.
Он молча лежал, он не знал, как долго, пыль была в его носу, забивалась в рот. Слёзы выпадали из уголков его глаз и изо всех сил пытались пробиться через грязь на его лице. Он пытался потеряться в мыслях.
И затем он подумал о том, что ему никогда не приходило в голову. А с чего бы? То, что в этом мире существовал демон, уже было невероятным. Так что же заставило его подозревать, что их было двое?
Глава 37
Пребывая в темноте, Ник чувствовал, что он близок к смерти. Он не чувствовал боли, голода или каких-либо иных признаков, которые могли бы причинить ему страдания. Он не чувствовал, что жизнь ускользает от него. Он просто чувствовал её — смерти — близость. Ждущую возле него, держащую его за руку. Было почти комфортно знать, что будет конец.
Он не имел никакой возможности судить о том, сколько времени прошло. Несколько часов, это точно. Возможно, дни. Он отказался утешать себя мыслями о спасении или побеге. Его аккуратно привели сюда. Соглашения были заключены заблаговременно. Можно не сомневаться, что последующая на его исчезновение реакция была предвидена, и к ней подготовились.
По крайней мере, это был отличный урок смирению. Он вошёл в логово дракона, словно он был могучим воином, достойным бросить вызов. Но он был дураком. Ребёнком.
Не было ничего постыдного в том, кем ты являешься. Его проблема заключалась в том, что он не знал своего места. Он намеренно забыл о том, что он лишь сын горничной, и сейчас он расплачивается за это.
Тонущий человек может увидеть, как за несколько секунд перед глазами проносится вся его жизнь. Смерть в этой чёрной дыре под Пагодой была не менее реальной, но его кончина будет намного медленнее. Он переживал вспоминание событий своей короткой жизни с поразительной ясностью, но это была не вспышка. Они медленно разворачивались в мучительной детализации и живости.