Внимание Диззи переключилось с Даво на красное и пыхтящее лицо Фанни.
— О да, именно такими они и будут. Полностью голые и обмазанные маслом. Ты сможешь контролировать себя, Фанни?
Его больше потрясло то, что она назвала его по имени, нежели саркастическая реплика об обнажённых и покрытых маслом девушках. Обычно она обращалась к ним с едва сдерживаемой враждебностью и ледяным взглядом. Она, должно быть, потеплела к ним. Он обнаружил, что улыбается, и быстро стёр эту улыбку с лица. Он слишком хорошо знал, как девушки реагируют на какие-либо признаки снисхождения, а Даво уже подлил масла в огонь.
— Я надеюсь, что да. Это как будто сны станут явью.
— Она не хочет ничего слышать о таких снах, — сказал Даво, поморщившись и качая головой; этот жест в равной мере сочетал в себе отказ и недоверие. — Никто из нас этого не хочет.
— Я не имел в виду ничего подобного, — сказал Фанни, притворяясь оскорблённым. — Я имел в виду, знаешь, общение с другими учениками. Никто раньше не приглашал нас на чай.
Он заметил лёгкое подёргивание обычно невозмутимого лица Диззи. Небольшое сострадание заставило её спрятать когти, по крайней мере в этот раз.
— На чай не будет времени. — Она развернулась и начала идти в два раза быстрее.
Фанни кинул на Даво резких взгляд, надеясь, что тот прекратит её провоцировать. Все они ощущали напряжённость ситуации, и дополнительный стресс им ничем не поможет.
Даво вздохнул и последовал за ней. Брилл отвернулся, как будто его поймали на наблюдении за чем-то, чего он не должен был видеть.
Времени на то, чтобы составить планы и принять осторожный, взвешенный подход, не было. Фанни побежал за ними, двигая своей нижней половиной тела так быстро, насколько ему хватало духу, не тревожа при этом верхнюю половину, чтобы ничего не уронить. Он предпочёл бы иметь немного времени на проверку некоторых из его новых идей, на испытание их на более насыщенных арканумом обитателях школы, но осуществиться этому было не суждено. Он не знал, что ему понадобится или какой из его инструментов будет более эффективным, поэтому он взял с собой всё, что мог унести. С надеждой, что один или два из них могут на самом деле заработать, при условии, что они не выпадут из карманов.
Диззи уже поднималась по короткой лестнице, ведущей в общежитие для девушек. Одна из двойных дверей была открыта, образуя на ступенях коридор жёлтого света. Она не остановилась, чтобы рассказать им, куда они направляются или чего им ожидать. Она просто вошла внутрь.
Три мальчика остановились на ступеньках, уступая друг другу дорогу, чтобы кто-то другой мог пойти первым. Даво и Брилл шагнули в разные стороны, и Фанни, суетившийся сзади, проскочил между ними и вошёл прежде, чем у него появилась возможность обдумать свои действия.
Внутри оказался небольшой вестибюль с комнатой сбоку. В неё вела дверь, у которой словно была отрезана верхняя половина, и из комнаты доносился храп.
— Она никогда не просыпается, — сказала Диззи, появляясь в проходе с большим раскрытым гроссбухом в одной руке и что-то записывая в нём ручкой. — Так, вы официально мои гости. Если кто-нибудь спросит, указывайте в мою сторону. — Она снова исчезла и вернулась с пустыми руками.
Она вышла из комнатки и направилась к другой паре дверей. Как только она распахнула их, вестибюль наполнился теплом и шумом. Диззи прошла и оставила двери открытыми. Мальчики поспешили за ней, прежде чем те закрылись.
По обе стороны коридора располагались комнаты. Также присутствовал ряд широких ступеней, которые вели на следующий этаж. Диззи уже была на полпути наверх.
— Здесь пахнет… — Фанни не был точно уверен, чем именно.
— Женщинами, — сказал Даво. — Здесь пахнет женщинами.
Так оно и было, запах напомнил ему о комнате матери. Парфюм, пудра и запах чистого белья. Он никогда прежде не задумывался, что это был за запах; он был очень знаком, но всегда где-то на заднем плане.
Лестницы были покрыты коврами, так что они не издавали ни звука, когда поспешили за Диззи. У неё было маленькое телосложение и длинные ноги, хотя не настолько длинные, как у Даво или даже Брилла. Тем не менее она обогнала их обоих без особых усилий.
Фанни изо всех сил старался идти в ногу с любым из них. Короткие ноги были семейной чертой с обеих ветвей его фамильного древа.
Сверху доносилось всё больше звуков. Высокие голоса, смех и восклицания. Никаких тревог и беспокойства.
Диззи развернулась на лестничном пролёте и поднималась дальше. Здесь, насколько видел Фанни, было четыре комнаты, и все двери были открыты. Искушение заглянуть переполняло его. Он сопротивлялся на случай, если он увидит что-то неприличное, но его вряд ли можно было в чём-то обвинить, если он заметит что-нибудь краем глаза.