Ник думал, что сможет отоспаться хотя бы в воскресенье, но, увы, его ожиданиям не суждено было сбыться. Его сон прервала какофония у двери. Утренний холодный воздух морозил его нос, и он не хотел выпускать тепло, но шум был слишком громким, чтобы его игнорировать. Он вылез из кровати, обернувшись одеялом как плащом, и высунул голову наружу.
Даво стоял в маленькой гостиной между комнатами, руководя мужчинами, несущими большие предметы мебели.
— Что происходит? — пробормотал Ник.
— Он ходил по магазинам, — пробормотал Фанни с другой стороны гостиной. Он был обёрнут похожим образом и с такими же сонными глазами, но в руке он держал недоеденный банан. С тех пор, как случилась трагедия с пропущенным завтраком, Фанни имел постоянный запас еды и закусок, и теперь он не ходил голодным более пяти минут.
— Ты не единственный, кто может прочесть книгу правил, — сказал Даво, помахав копией «Устава и школьных правил Ренсома». — Заносите сюда, — он указал на свою комнату, и люди, несущие старинный комод, послушно подчинились. — Если нас не поселили в основном здании, мы можем обустроиться сами. Благодаря «Конолинг и сын» это место станет жилищем, в котором стоит жить. Как только я закончу, вы не узнаете это место. Осторожнее с ним! Не отбейте уголок!
Даво поспешил прочь, дабы убедиться, что гардероб из дорогого тёмного дерева, который шесть мужчин пытались протащить через дверной проём, не пострадает. Он, казалось, был полностью в своей стихии и гораздо веселее, чем кто-либо мог быть ранним воскресным утром.
Ник вернулся в свою комнату и попытался заснуть, но с неутихающим шумом это было невозможно. Он снова встал, оделся и ушёл.
На улице стояли четыре повозки с логотипом Конолинга на боку. Они были заполнены мебелью, коврами, лампами и прочими предметами. Ник задумался, как Даво собирается поместить столько вещей в свою комнату, которая была того же размера, что и у Ника.
Этим ранним утром в кампусе царила тишина, но можно было не сомневаться, что позже с игровых полей начнут доноситься крики и возгласы, нарушающие прохладный осенний воздух.
Остальная часть школы существовала в отдельном мире, в который он не был приглашён. Ученики проживали в общежитиях вместе с его управляющим — учителем, который был сопровождающим, советчиком и защитником. Большинство учеников поступили в Ренсом в десятилетнем возрасте, и их отношения друг с другом и с учителями давно сложились. Все знали, кто кем был и кто что делал, и они распределяли свои назначенные роли в очень спокойной манере. В том, как они отвечали друг другу, можно было увидеть, насколько комфортно им быть членами такого уважаемого и прославленного учреждения. Быть учеником Ренсома было знаком гордости и, в большинстве случаев, гарантией будущего успеха.
В школе существовало множество спортивных команд и клубов по интересам. У них были свои капитаны и президенты, секретари и казначеи. Была школьная газета, которую выпускали ученики, поэтическое общество, дававшее публичные чтения, и даже ассоциация рыболовов, заметные уловы которой освещались в еженедельном выпуске новостей Ренсома. Ник часто перечитывал список клубов в конце брошюры о школьной деятельности, которая шла с его учебниками. Он часто читал её по ночам, поскольку это помогало ему заснуть.
Он более-менее запомнил весь список, включая имена учеников, которые управляли каждым клубом, и курирующих их учителей. Для присоединения к клубу требовалось связаться с назначенным куратором этого клуба. Скорее всего, ни ему, ни остальным тоже-ренам не будут очень уж рады. И вполне вероятно, что их бы заставили подвергнуться унизительному ритуалу, о котором предупреждал отец Фанни, а затем с ними обращались бы как со слугами.
Нику не хотелось играть в хоккей или научиться получше играть в шахматы. Он лишь хотел отыскать имя одной девушки, но оно нигде не упоминалось.
Ник направился в столовую и позавтракал за своим обычным столом. Места было полным-полно, но он всё же решил сесть в этот уголок. Когда он ел кашу, появился Фанни.
— Он ломает стены и что-то строит, — сказал он из-за горы блинов. — Вероятно, застеклённый балкон.
Ник улыбнулся. Это было маловероятно, хотя и не невозможно.
— Я думаю, этому дому не помешает свежий слой краски.
— Я рад, что ты так думаешь, — сказал Фанни, положив в рот целый блин. — Когда я уходил оттуда, он в твоей комнате выбирал новые обои.
Ник оставил Фанни за поглощением второй порции и пошёл в библиотеку. Как только он прошёл через двери, он почувствовал облегчение от того, что больше ему не нужно иметь дело со странным, чужим миром, в который он попал.