— Понятно, — сказал Делкруа. Его секретарь был склонен говорить более фамильярно, чем можно было ожидать от человека его статуса, но он также носил мантию абсолютной надёжности, которую использовал, чтобы уходить безнаказанным после тонко завуалированной дерзости. Очень тонкой. — Стодар, похоже, я потерял ручку.
— Да, министр. Я считаю, вы отдали её мальчику.
— Мы уже говорили об этом?
— Говорили. Вы не помните?
— Я помню, что просил тебя найти замену, — на самом деле он не помнил, но, кажется, он просил об этом.
— Да, просили. Она пришла этим утром, — Стодар достал ручку из нагрудного кармана и положил её на стол.
Делкруа взял её.
— Если она пришла сегодня утром, почему ты не отдал её мне?
— Мне кажется, или я только что отдал?
Поскольку ручка была у него в руках, с этим трудно было поспорить. Ручка была успокаивающе тяжёлой и издала слабый гул скрытого арканума.
— Она создана по тем же характеристикам?
— Да. Понадобилась бы ещё неделя, но я воспользовался своим влиянием. Вернее будет сказать, вашим влиянием. Мастер по оружию при следующей встрече с вами может быть немного нервным. Я имею в виду, сильнее, чем обычно.
— Ты угрожал ему?
— Не лично.
Он положил ручку в привычный карман, не в силах вспомнить, что хотел с ней сделать. Ему действительно пора начать записывать свои мысли. Это напомнило ему о записке главе Секретной службы.
— У вас пятнадцать минут, — сказал Стодар.
Записка могла подождать. Он встал из-за стола.
— Отправь за каретой.
Стодар кивнул и ушёл. Делкруа развернулся и подошёл к двери, расположенной в углу в дальнем конце комнаты. Он открыл её и вошёл в раздевалку, которой пользовался, когда обязанности мешали ему уйти с работы. Там висели вешалки с одинаковыми рубашками, жакетами и брюками, идентичные тем, что были надеты на нём. Было также несколько костюмов для официальных встреч, но не было ни одного для вечеринок в саду, тематических или иных.
В комнате была ещё одна дверь, которая вела в ванную. Он вошёл, чтобы освежиться. Он был известен мрачным поведением и суровым взглядом, что часто оказывалось полезным, но он только привлечёт к себе ненужное внимание, если придёт на гражданское мероприятие, одетый как палач.
Он вымыл лицо и руки. Посмотрел в зеркало над раковиной. Серые волосы медленно становились седыми. Позади него что-то двигалось.
— Тебе есть что сообщить?
— Да, господин, — произнёс из тёмного угла шёпот, едва слышимый из-за грохота водопроводной воды. — Восстание в Гвюре рассеялось.
— Рассеялось? Они разбежались? — он ожидал, что призывы к переменам поутихнут, как только их номинальная фигура будет удалена со сцены, но полный отказ от движения стал неожиданностью.
— Лидеры движения исчезли.
Делкруа вытерся полотенцем. Будет неплохо использовать немного цвета — что-то, что разобьёт монотонность чёрно-белого. Он вернулся в раздевалку.
— Как они могли исчезнуть? Разве ты за ними не следил?
— Не смог, — сказал голос откуда-то за жакетами. — Был использован сырой арканум.
Делкруа перестал рыться в ящиках в поисках носового платка или пары запонок, которые могли лежать там. Сырой арканум? Непостоянная и громоздкая субстанция, не очень хорошая ни для чего, кроме маскировки. Она отлично подходила для затопления области таким количеством фонового излучения, что отслеживание определённого сигнала становилось практически невозможным. Это было спланированно или просто лучшее, что они могли сделать?
Если демон передал своим последователям в Гвюре какую-то способность, их нужно остановить прежде, чем они научатся совершенствовать и развивать свои силы. Повод для беспокойства был, ведь первые ранварские маги получили доступ к магии именно от демона.
— Увеличьте количество полевых агентов и найдите их. Я хочу знать, куда они делись и что делают.
— Да, господин, — его рубашки заколыхались как от сильного сквозняка, и Делкруа снова остался один.
Он открыл последний ящик, а в ней рядом с аккуратной стопкой белых трусов была небольшая подарочная коробка. Он поднял её.
Папе,
От твоей самой важной дочери.
Он смутно помнил о коробке: кажется, подарок на день рождения? Не на последнее, он был уверен. Судя по почерку, принадлежащему маленькому ребёнку, этот подарок лежал здесь, дожидаясь, пока его откроют, несколько лет. Он не мог обвинить в этом приближающуюся старость; подарок был сделан в те времена, когда его способности были на пике. Возможно, настолько давно, когда он только-только был назначен на пост министра.