— Она пустая, — пробормотал он себе под нос.
— Да, ничего особенного здесь не увидеть. Следуй за мной. — Мистер Теннер развернулся, и дверь начала закрываться сама собой. Ник проскочил, чтобы его не вытолкнуло на улицу. Мистер Теннер пошёл налево и начал исчезать снизу вверх, как будто он тонул. Ник последовал за ним и увидел ведущую вниз лестницу.
Ступени извивались спиралью вокруг ствола, уходя к основанию. Всё здание, казалось, было построено вокруг большой палки в земле.
— Он действует как своего рода антенна? — спросил Ник, вспомнив, что сказал ему Меллори в первый же день.
— Антенна? О нет, — сказал Теннер, оставаясь в пределах видимости Ника. — Через него послать сигнал не получится. — Он похлопал ствол одной рукой, и хлопки эхом отозвались. — Он позволяет безопасно рассеивать энергию. Обеспечивает демпфирующее поле.
Ник читал о том, что некоторые магические устройства заземляли, чтобы предотвратить выброс арканума при перегрузке, но обычно требовалась небольшая полоса настроенного металла. У детекторов травы, которые они использовали на уроках, такая полоска свисала со дна корпуса. Раз Теннеру понадобился такое большое заземление, то сколько же арканума он здесь использовал?
Лестница вела вниз, возможно, на два полных оборота. Было не так глубоко, может быть, на уровне подвала, в котором обычно хранили вино. Там оказалось небольшое пространство со столом, за которым можно было устроить небольшой званый ужин. Или же положить труп. От этой мысли Ник вздрогнул. Он не был уверен, откуда взялась такая ужасная мысль. Это был просто стол.
Теннер пошёл к другому концу комнаты, где была дверь. Обычная деревянная, которая выглядела прочной и тяжёлой, ни ничем не примечательной в остальном. Он повернул ручку, и дверь со скрипом открылась, оставляя нижней частью след на земле.
Ник до сих пор не знал, что он здесь делает, но не было похоже, что здесь чего-то стоило бояться. Его вряд ли собирались убить и использовать в демоническом ритуале, как предположил Фанни. Ник не мог не почувствовать, что было слишком поздно что-то предпринимать, даже если так оно и было.
— Пойдём, — сказал Теннер, придерживая дверь.
Ник поспешил пройти и упал.
На самом деле он не упал на землю, просто ему показалось, что его нога ступила в пустоту. Он опустил голову и был уверен, что вот-вот упадёт. Затем всё прекратилось, а он стоял по ту сторону закрытой двери. Он не помнил, как она закрылась.
— Сюда, — сказал стоящий впереди Теннер. Они были в туннеле, освещённом установленными в стену лампами.
Ник поспешил догнать и врезался в спину мистера Теннера, который стоял прямо перед ним, и это удивило его.
— Простите, сэр.
— Всё в порядке. Человек, с которым я хотел тебя познакомить, здесь.
Ещё одна дверь, а за ней — приятная уютная комната. Тлеющие угли в большом очаге создавали оранжевое свечение в комнате без окон, вытягивая вверх чёрные тени на изогнутых стенах. В большом кресле у очага сидела фигура, слишком глубоко погружённая в тень, чтобы чётко рассмотреть её.
— Это мой… друг, — сказал мистер Теннер.
Фигура наклонилась вперёд, и лицо, казалось, приблизилось к нему через всю комнату.
— Можешь звать меня «профессор Веристотель», — сказал старик. У него было приятное лицо, тёплое и дружеское. Щёки были румяными, вероятно, из-за слишком близкого сидения к огню. Он казался знакомым, но Ник не мог сказать, откуда мог его знать.
— Приятно познакомиться, — сказал Ник.
— Тебе комфортно? — спросил профессор. — Тебе должно быть очень комфортно.
И ему было. Всякое беспокойство, которое он испытывал от нахождения здесь, растаяло. Ему понравилась эта комната под Пагодой. Здесь было тихо и уединённо, и никто не мог узнать, что он был здесь. Он был не прочь иметь подобную комнату.
Он потратил много времени, думая о позитивных аспектах создания своего собственного подземного бункера, прежде чем заметил, что Теннер и профессор поглощены разговором.
— Ты разочаровываешь меня, волшебник. Такой плохой экземпляр.
— Но Старая Мать, у него острый и податливый ум, полезная комбинация. Вы можете многое с ним сделать, что мало кто заметит.
Странно, что он назвал профессора «Старой Матерью». Это какое-то прозвище? Он определённо обладал материнскими качествами. Ник чувствовал себя в безопасности рядом с профессором. Какой хороший человек.