— Да они тут всё разнесут к черту!
— Во-от!
До сих пор существовал межпланетный договор под эгидой Конфедерации, запрещающий использовать боевых дроидов в качестве сотрудников правоохранительных органов и оккупационных сил — и каждая буква этого договора была полита кровью. Холодное машинное мышление очень скверно проявило себя при оценке мотивов и возможных последствий человеческих поступков. И если роботизированную военную технику запрещать было бессмысленно, то работу с людьми для вооруженных железяк постарались ограничить максимально жестко. И вот вам здравствуйте — замаскированные под скафандры робокопы!
«Робокоп» — это было самое настоящее ругательство, и не дай Бог его применять к киборгам-полицейским или просто к военному в скафе!
Правда, Гай сомневался, что у сталкеров получится «всё разнести». Таскать с собой по Причиндалам гранатометы и «гауссы» было как-то не принято — даже местная вольница ограничивалась пистолетами, карманными бластерами и станнерами. Но кое-кто наверняка находился недалеко от своих кораблей — а там было припрятано много всего убийственно интересного!
— Скрываться дальше — бессмысленно. Проверяем боекомплект и скафы, выдвигаемся в сторону участка и трезвоним по всем каналам, что идем освобождать Джипси — пусть сталкеры знают кто мы и зачем мы здесь. Эбигайль — тебе придется всё-таки остаться на «Одиссее» — нам нужно прикрытие, мало ли как всё обернется?
— Гай, я…
— Второй пилот! Ваша задача — в случае возникновения непредвиденных обстоятельств обеспечить эвакуацию мангруппы хоть из задницы дьявола, это понятно?
— Да кэп! Эвакуацию из задницы дьявола обеспечу! — кривляясь, откозыряла Махони и показала язык. — Вредный — ужас!
— А ты Адама пилотировать обучи, будет тебе смена!
— А ты команду укомплектуй, в конце концов!
— Второй пилот Махони! — пряча улыбку рявкнул Гай.
— Бе-бе-бе! — сказала второй пилот Махони и скрылась внутри корабля.
Причиндалы гудели круче, чем пчелиный улей, когда на него нападает стая шершней. Правда, кто исполнял роли шершней — определить было сложно. То ли тяжеловооруженная тройка Гай-Карлос-Франческа, напролом рвущаяся к участку, то ли робокопы, то ли беснующиеся сталкеры, которые отправились громить контору и склады Мёбиуса…
Выла аварийная сирена, мигало красным аналоговое освещение, искрила проводка, по полу растекались лужи из технологических жидкостей… В некоторых отсеках станции уже не был атмосферы и ощущались перебои с гравитацией.
Две сотни черных скафандров и охрана из людей Мёбиуса, плюс купленные законники — это серьезная сила. Они заняли оборону, прикрывая эвакуацию своего босса и его имущества на Мамину Подругу, не стесняясь открывать огонь на поражение. Стихийно организовывалось сталкерское противодействие — пилоты рейдеров спешили привести свои корабли в порядок, чтобы помешать эвакуации противника и вывозу возможной добычи. Мангруппы работали внутри станции, отбивая отсек за отсеком и не забывая прибирать к рукам движимую собственность бывшего владыки половины Причиндалов.
— Скафандр на десять часов! — выдохнул Карлос.
— Вж-ж-ж! — сработал «гаусс» Франчески и робокоп рухнул на пол с дырявой грудиной.
— Охранники за дверью, работаю! — Гай шагнул в дверной проем с «Инсинератором» в руках и огненная струя прошлась по караулке участка законников. — Если есть кто живой — валите оттуда нахрен, мы пришли за Джипси, а вы все нам и нахрен не сдались!
Люди Мёбиуса и законники, видимо, не ожидали такого стремительного развития событий. Только-только их хозяин показывал свою силу местным, проводя веерные отключения, уверенный в своих силах и способности контролировать сталкерскую братию, и вдруг — Причиндалы полыхают безумием настоящих боевых действий!
— Повторяю последний раз, валите к черту! На счет три полетит граната! Айн, цвай…
— Мы выходим, выходим! — полдесятка законников в легких бронежилетах, шлемах и защитных масках с поднятыми руками покинули караулку.
— Ключи от камер! Где ключи от камер? — рыкнул Гай.
— Вот, возьмите… Там в седьмой и десятой настоящие уроды сидят, не открывайте их, пожалуйста… Ну правда — уголовщина чистой воды… — неуверенно проговорил молоденький страж порядка, берегущий обожженную левую руку.
— А ничего, что у вас во всех камерах одна уголовщина должна сидеть? Не? Иди уже, закон и порядок, м-мать…