Иногда, преодолевая поток сознания, Винни-Пух вспоминал, что в последнем походе потерял нечто очень важное для себя. В какой-то момент просветления он даже сообразил, чем именно пришлось расплатиться. Философа Мимира заинтересовала сама личность смышлёного чужака: жизненный опыт обитателя иных земель, умение легко ориентироваться и достигать успеха у себя на родине. Однако удержать эту догадку в изменившемся сознании и как следует её обдумать Пух так и не смог. Зато он полностью отдавал себе отчёт, что на освободившееся место пришло нечто совсем иное, непохожее на прежний склад мышления — и при этом не менее значительное. Росток мудрости, который проклюнулся из семени, зароненного под ветвями Иггдрасиля, уже начал прощупывать незнакомый мир; он хотел выжить и готов был для этого в корне изменить местную жизненную философию. Вот только смогут ли все местные обитатели воспринять это наследие древних эпох? Покамест лишь Пятачок послушно подхватывал его мантры, да и то, скорее, из дружеских чувств, чем по велению души. Ничего, со временем всё встанет на свои места, и Медведя-Из-Стоакрового-Леса все обязательно признают Учителем, Вкусившим Истинной Мудрости.
При этой мысли Винни-Пух непроизвольно облизнулся и прикрыл глаза, опять ощутив на языке вкус волшебного мёда — на целое долгое мгновение.
Ключ от счастья
День был тёплым и влажным. Жмурясь от яркого солнца, Тортила сидела на крохотном островке у берега и грела старый панцирь.
— Бабушка Тортила, — почтительно проквакали сзади. Старая черепаха вытянула шею, с достоинством кивнула и начала разворачиваться на месте, медленно перебирая лапами.
— Простите, что нарушила ваше уединение, — поклонилась ей старая лягушка.
— Ничего, дорогая, я всегда рада пообщаться с вами.
Тортила действительно уважала нынешнюю старейшину пруда — на редкость умную и сообразительную особу. Черепаха давно подозревала, что та догадывается о многих её секретах. Однако Тортилу это не беспокоило: старейшина умела делать правильные выводы и всегда держала рот на замке.
— Как Буратино, не объявлялся?
Тортила грустно покачала головой.
— Нет, разумеется.
— Почему разумеется?
— Я ещё тогда знала, что он ни разу больше не придёт.
— Но почему?
Черепаха опустила голову и ничего не ответила.
— Слишком долго объяснять, — наконец отозвалась она через некоторое время.
Маленькая радужная стрекоза села на спину Тортилы, явно приняв её за удобный плоский камень, и начала чиститься. Лягушка укоризненно квакнула, и стрекозу тут же как ветром сдуло.
— Я хотела бы поговорить с вами, бабушка, насчёт этого с глазу на глаз, — произнесла старейшина ровным голосом.
— Вы уверены, что кроме наших глаз, ничьих других вокруг не будет?
— Я попросила о помощи внуков, все они сейчас сторожат это место. А внуков у меня много.
Тортила хмыкнула.
— Да уж... Ну, если вы уверены, что среди них не найдётся чересчур любопытных...
— Я сама воспитывала каждого.
— Преклоняюсь перед вашими воспитательскими талантами. Хорошо, и о чем вы хотите поговорить?
— Я знаю, что вы обманули Буратино насчёт ключика. Ещё моя прабабушка видела ключ в вашем домике. Зачем вы сказали мальчику неправду?
Черепаха вздохнула и опустила глаза.
— А незачем ему знать правду о ключике. Ни к чему хорошему это не привело бы.
— Мне рассказывали, что вы живёте в этом пруду столько лет, сколько не живёт на свете ни одна черепаха, — продолжала старейшина. — Это правда?
Тортила грустно кивнула.
— Правда. Более того, этот пруд — самый древний водоём в мире. В этом мире.
— В этом мире?! — опешила лягушка. — Что вы имеете в виду?
Черепаха посмотрела по сторонам, подняла глаза к небу, обвела бережок пристальным взглядом, затем вытянула шею в сторону лягушки и прошептала: