— Помните, что стоит у меня перед домиком?
— Конечно. Очень красивая скульптура, я на неё ещё головастиком налюбоваться не могла. Мухоловки говорили, что слоны именно такие и есть.
— Так вот, дорогая моя, это не скульптура. И диск на их спинах тоже настоящий.
Глаза лягушки чуть не вылезли из орбит.
— Так вы и есть та самая...
Тортила пожала плечами, отчего панцирь слегка качнулся.
— Мой диск был для Создателя всего лишь действующей моделью. А когда был готов основной проект, когда необходимость в модели отпала, Создатель засунул её в один из уголков нового мира и потом случайно залил водой при пробном пуске системы водоснабжения — ведь на плане диск не был указан... Особенно, кстати, сокрушался о слонах, они были его любимцами. В память о них Создатель даже внёс кое-какие изменения в проект: первоначально самыми большими животными на свете должны были стать вомбаты.
Старейшина приоткрыла рот, собираясь что-то спросить, но черепаха скривилась, мол, неважно, и продолжала:
— Короче, выплыла тогда я одна, если не считать нескольких опытных образцов. Создатель очень жалел, что так вышло, долго извинялся передо мной, а потом подарил ключ от потайной калитки в райской ограде. Чтобы я могла в любое время туда попасть, не тратя времени на очередь к воротам. Он сказал, что за калиткой будет такой рай, какого только возжелает открывший её.
— А потом? — тихо спросила лягушка, затаив дыхание.
Тортила беззвучно засмеялась.
— А потом я увидела этого мокрого, грустного, обиженного судьбой мальчишку. И мне стало его жалко. К слову, вы спрашивали, почему Буратино не навещает меня. Тот, кто попадает в рай, всегда переносится в него со всем своим миром. Сияние благодати слепит глаза; обитатель рая просто не видит проблем окружающих, считает, что они счастливы в той же мере, что и он, — а зачем же отвлекать от счастья своих друзей и близких? Впрочем, я ни о чём не жалею: Буратино хороший мальчик, и друзья у него хорошие. Пусть радуются.
— Но вы же теперь сами не попадёте в рай! — воскликнула старейшина в священном ужасе.
— Да мне и тут неплохо, — беспечно заметила старая черепаха.
Она потянулась всем телом, развернулась в сторону воды и начала с удовольствием жевать молодой листик осоки.
Взгляд на тайны
— Чиполлино, разве я разрешал тебе лазить по полкам стеллажа для взрослых?
Библиотекарь Пастернак был ещё совсем молодым, но при этом очень умным и образованным. Его все уважали, и даже самые непослушные дети беспрекословно подчинялись его распоряжениям.
Чиполлино вздохнул и медленно поставил томик обратно на полку.
— А что там такого, в этих книгах, что мне нельзя их читать?
Пастернак на мгновение оторвался от утренней газеты и покосился на Чиполлино.
— Тебе моего слова уже недостаточно?
— Достаточно-достаточно, — поспешил уверить друга Чиполлино. — Мне просто интересно.
— Интересно — это хорошо... — задумчиво побарабанил пальцами по столу Пастернак. — Плохо — когда неинтересно.
Он одним глотком допил стакан нитратного компота и подошёл к стеллажу.
— Ну вот, смотри, идём подряд. "Гибрид зелёного ренклода с терносливой" Мичурина — жёсткий эротический роман, его же "О межродовой гибридизации" — разные извращения. "Вегетарианская кухня" — ужасы, сплошная расчленёнка и надругательство над трупами; поверь на слово, неподходящее чтиво даже для такого много повидавшего мальчишки, как ты. "Генетически модифицированные продукты" — это развёрнутый анализ проблемы мутантов; в принципе, могу дать, но ты его и сам читать не будешь, слишком много формул и заумных рассуждений. Лучше возьми вот это, — Пастернак протянул руку к соседнему стеллажу и снял с него толстый истрёпанный том. — «Путешествие на корабле "Бигль"» Чарлза Дарвина, отличные приключения, сам в детстве зачитывался. Два отпрыска капитана Гибискуса разыскивают своего отца и объезжают вокруг света на корабле своих друзей, в компании одного мудрого учёного.
— И как, нашли? — спросил Чиполлино, медленно пролистывая последние страницы.