— Отрубить ему голову! Отрубить ему!..
И при этих словах вся колода карт взвилась в воздух и полетела ему в лицо; он вскрикнул — полуиспуганно, полусердито, — стал от них отбиваться — оказалось, что он сидит вполоборота на стуле, опершись на спинку, а все прочие обступили его и с беспокойством вглядываются ему в лицо.
— Что с вами, Германн? Вы в порядке? — встревоженно спросил его Чекалинский.
— Да, да. Извините. — Германн вытер со лба пот и повернулся к банкомёту.
Чекалинский пожал плечами и стал метать, руки его тряслись. Направо легла дама, налево туз.
— Туз выиграл! — сказал Германн, и открыл свою карту.
— Дама ваша убита, — сказал ласково Чекалинский.
Германн вздрогнул: в самом деле, вместо туза у него стояла пиковая дама. Он не верил своим глазам, не понимая, как мог он обдернуться.
В эту минуту ему показалось, что пиковая дама прищурилась и усмехнулась. Необыкновенное сходство поразило его...
— Отрубить ему голову! — беззвучно проговорили нарисованные губы.
— Королева! — закричал он в ужасе.
Чекалинский потянул к себе проигранные билеты. Германн стоял неподвижно. Когда отошел он от стола, поднялся шумный говор. — Славно спонтировал! говорили игроки. — Чекалинский снова стасовал карты: игра пошла своим чередом.
Заключение
Германн сошел с ума. Он сидит в Обуховской больнице в 17 нумере, не отвечает ни на какие вопросы, и бормочет необыкновенно скоро: — Тройка, семерка, туз! Тройка, семерка, Королева!..
Подари мне сон
— "...чтоб я был рыцарем и чтоб бальшим и добрым и всех спасал и чтоб на коне ездил с копйом и весь в даспехах, паэтаму за ранее спасиба Санта!!!!" — придерживая очки, читал вслух Санта Клаус. Дойдя до конца письма, он воззрился поверх оправы на молодую блондинку, стоявшую у стола.
— Сноуи, у меня в первый раз за всё время попросили сон, — сообщил он задумчиво. — Не волшебную палочку. Не родителей. Не щенка. Не игрушку. Даже не "удовлетворительно" по математике. Всего лишь сон. Почему?
— Не знаю, — отозвалась девушка, рассеянно перебирая руками косу. — Может, пишущий больше всего на свете боится не получить того, что просит, и согласен даже на такую призрачную замену, как сон, только чтоб — наверняка?
Старик помрачнел и опустил голову.
— Маленький Алонсо лежит в постели с рожденья; весь его мир — это отцовская библиотека, — заговорил волшебник через некоторое время. — Он не просит его вылечить, потому что не верит, что я могу это сделать. Да, не могу! Не могу, чёрт подери! Но разве допустимо в его возрасте это знать?! Я чувствую себя просто никем. Пустым местом. Самозванцем на троне.
Он замолчал, поджав губы. Сноуи внимательно наблюдала за ним.
— Да будь оно всё проклято! — заорал старик, задыхаясь и потрясая кулаками. — Пусть это и за пределами моих полномочий, но я сотворю ему сон!
Девушка чуть скривила уголок рта.
— Я подарю ему... — торопливо заговорил Санта, откладывая в сторону очки и поднимаясь из-за стола. — Я подарю ему такой сон, что не только он — все запомнят! Я закажу его у лучшего снописца и уплачу любую цену. Если мальчик не может выйти в окружающий мир, то окружающий мир сам придёт к нему, полностью, как он есть. Я перенесу в этот сон всю внешнюю реальность, которую он мог бы познать и которой лишён, я перетасую её с мальчишеской мечтой и дам ему прожить там столько, сколько захочется. А чтобы с ним чего не случилось, я сам буду его сопровождать. Немного поменяю внешний вид и имя, чтобы не узнали, — и вперёд, за ним!
— Не уверена, что это хорошая идея, но тебя же отговаривать бесполезно, — пожала плечами светловолосая помощница.
— Это ещё почему? — тут же вскинулся старик.
— От природы такой, — лаконично высказалась Сноуи.
— Не паясничай, я тебя спрашиваю, чем плохо придумано! — стукнул кулаком по столу вконец разозлённый Санта.
— Ты слишком мало знаешь о реальности, чтобы так легкомысленно с нею обращаться, — отрезала Сноуи.