А во дворце, оказывается, не протолпиться. Вот разряженную фрейлину обгоняет толстый поварёнок с кастрюлей, натыкается на крепкого седоусого мужчину в плаще, ловко уворачивается от подзатыльника и исчезает за углом. Возмущённая дама вылавливает из встречного потока низенького толстячка с массивной цепью на шее и начинает ему жаловаться визгливым голосом. Толстячок, которого поминутно толкают со всех сторон, жалобно морщится, но сбежать не осмеливается. Народу-то, народу понагнали... Интересно, сколько людей осталось за стенами дворца после того, как король набрал себе свиту? Сомневаюсь, что после проигранной войны он в состоянии одевать, кормить и должным образом содержать этих бездельников — даже за счёт всех собираемых налогов. Вон, у толстячка позолота на цепи совсем вытерлась. М-да. Боюсь, владельцу моих сапог здешняя жизнь мёдом не покажется. Но у него выбора нет: нищенствовать на дорогах — это, безусловно, хуже.
Зато меня такое дворцовое многолюдье вполне устраивает.
* * *
Граница королевства видна без всяких межевых камней. Сразу за чахлым лужком, заросшим сорняками, начинается стена пшеницы. Толстозадые крестьяне и крестьянки проворно двигают руками, подсекая тугие стебли. Становлюсь на краю поля и кричу:
— Эй, жнецы! Чьи вы?
— Господина людоеда! — хором восклицают работники, с трудом выпрямляясь.
— Не то отвечаете! — сержусь я. Спины мгновенно сгибаются в опасливом поклоне. — Надо говорить — "Маркиза Карабаса"!
— Маркиза Карабаса, — звучат нестройные голоса.
— Почему так нескладно? А ну-ка, ещё раз, дружненько!
— Маркиза! Карабаса! — громыхает над полем.
— Ну вот, уже лучше, — довольно жмурюсь я. — Маркиз пригласил к себе соседнего короля со всеми придворными; если осрамитесь перед заезжим величеством, вашему господину это очень не понравится. Ясно?
— Ясно! Ясно! Ясно! — летает над пшеницей перепуганное эхо.
* * *
Мышь, пронзённая когтями, прекращает дёргаться, выгибает спинку дугой и умирает. Я поднимаю её за хвостик и начинаю задумчиво рассматривать. Инстинкт — страшная сила.
До конца спектакля остаётся совсем немного. По моим расчётам первая партия приглашённых должна прибыть примерно через полчаса. Вполне достаточное время, чтобы подготовить очередной набросок для мемуаров. Творческая обработка — это позже, вечером, у камина, за бочонком вина. Надеюсь, будущие поколения всё-таки оценят мои литературные таланты.
Перо скользит в сторону, выворачивается из когтей и летит под стол. Нет, так неудобно. Стаскиваю сапоги, бросаю в угол и с силой провожу лапами по бокам.
В школе я был лучшим учеником на уроках Трансфигурации — к молчаливому удивлению преподавательницы мадам Лекурье: от великана, пусть даже с примесью человеческой крови, она таких способностей явно не ожидала. Вообще, учёба в Шармбатоне давалась мне очень легко, так что по окончании школы, несмотря на происхождение, я без труда получил ответственную, а главное — денежную должность. Настолько денежную, что мои владения стали самыми богатыми в округе, а я сейчас могу спокойно тратить время на мемуары...
Еще раз бегло просматриваю текст. Нормально, для черновика очень даже неплохо. Откладываю лист в сторону и подхожу к окну. Из-за дальней рощи уже показалась первая карета, за ней неспешно выезжает вторая. Поднимаю одной рукой дубину и иду встречать гостей.
Всё-таки войны — это зло. Бесцельная трата деликатесного мяса. К счастью, шикарный стол на несколько месяцев вперёд мне обеспечен, и на сей раз это не надоевшая до смерти говядина. Интересно, умеет ли мой маркиз готовить? Хотя куда он денется, научится. А из принцесс, мне говорили, получаются отличные домохозяйки. Надо же куда-нибудь пристроить молодую пару.
Эх, мышку всё-таки жалко.
Еще один выход
Алиса облизала пересохшие губы, с трудом сглотнула и опять заковыляла вперёд по щиколотку в песке. Прошло уже несколько часов — или дней? — с того момента, как она выскочила из дворца, спасаясь от разъярённой колоды карт, и опрометью бросилась по парковой дорожке. За её спиной некоторое время раздавался тяжёлый топот, слышались азартные возгласы и вопли, однако вскоре всё утихло. Пробежав ещё немного, девочка остановилась, прислонилась спиной к дереву и закрыла глаза, тяжело дыша.