Из дремотного состояния её вывел визгливый ноющий голосок, который сообщал всей округе о том, что Герцогиня обязательно повыдергает ему все усики и даже ушки. Девочка вздрогнула и заморгала. Белый Кролик всё так же неспешно трусил по аллее, громко жалуясь на судьбу.
Алиса наморщила лоб. Она смутно помнила, что с этим кроликом связано что-то жизненно важное, что его обязательно надо догнать, иначе... иначе с ней произойдёт нечто неприятное. Тихо застонав сквозь зубы, Алиса распрямилась, потрясла головой и побежала вслед за Кроликом.
Парковая аллея как-то незаметно перешла в лесную тропинку, которую затем сменил скалистый пейзаж, однако проклятая спина в жилетке всё так же маячила перед девочкой — не удаляясь, но и не приближаясь. Извилистая узкая дорожка между каменистых стен постепенно ширилась, скалы мельчали, сменяясь россыпью крупных булыжников. Вскоре и эти камни исчезли, и до самого горизонта пролегла пустошь из мелкого белого песка. Вначале Алиса, чуть передохнувшая в парке, даже успевала озираться по сторонам. Её интересовало всё: и причудливые следы синих треугольных ящериц, и торчащие из песчаных холмиков водопроводные краны, и длинные тонкие усы в небе. Однако затем жара начала брать своё. Тонкие песчинки превращались в пласты из мелких квадратиков, от которых рябило в глазах; горячий воздух над дюнами струился уже не плавно, а рывками, постепенно замедляясь.
Шатаясь из стороны в сторону, девочка ковыляла вдоль цепочки следов от длинных лап. У неё даже не хватило сил обрадоваться, когда Белый Кролик остановился и зашагал на месте, высоко поднимая ноги. Вышитые узоры на его одежде к тому времени превратились в блеклые пятна, от цилиндра осталось несколько схематичных штрихов. упираясь в невидимую преграду, Кролик дёргал лапами, словно заводная игрушка, и что-то бубнил севшим голосом о Герцогине и усиках. Девочка осторожно протянула руку к его плечу, но пальцы прошли сквозь ткань жилета, не встретив никакого сопротивления.
"Да он же ненастоящий!" — наконец осенило Алису, и в тот же миг её подхватила разноцветная круговерть, перемежаемая ослепительными вспышками, и вышвырнула в незнакомое тёмное помещение.
Когда её глаза привыкли к полумраку комнаты, она обнаружила, что сидит на кровати и держит в руках какой-то странный... Хотя, собственно, почему странный? Обычный ноутбук. Старый, правда. У Лёни "Тошиба" гораздо круче, но она к своему привыкла и менять не хотела.
Она поглядела через плечо на расслабленное тело мужа в китайском комбинезоне и его ноут, мерцающий зелёными огоньками на животе. Губы Леонида растянулись в улыбке, он медленно набрал в грудь воздуха и шепнул что-то невнятное, из которого она смогла разобрать только "...не твой".
"Счастливчик..." — с внезапной досадой подумала Вика. — "Все счастливчики, кроме меня. Одному стишок рассказать достаточно, другому о девчонке вспомнить, а тут бегаешь каждый раз туда-сюда, как лошадь... Глубина-глубина, ну и сволочь же ты!"
Сложности подросткового периода
— Ну и как ты там? — спросил павиан, запрокинув голову вверх.
Жирафа не ответила. Павиан вздохнул, влез на ближнюю пальму и повторил вопрос. Жирафа осторожно скосила вниз глаза и ответила:
— Пока ничего. Привыкаю.
Через секунду она почувствовала головокружение и быстро зажмурилась.
— Так дальше продолжаться не может! — заявил страус и с отвращением поглядел на свой зад, из которого торчала грязная свалявшаяся метёлка. — Ещё вчера ты была втрое ниже. У тебя была красивая кремовая кожа, пока этот сопляк не спросил тебя о пятнах. У тебя, гиппопотам, были красивые мягкие пальчики, пока ему не почудились копыта. Что он сотворил со мной — сами видите. Что с этим засранцем делать будем?
— Лупить, — лаконично высказался павиан и постучал мохнатым кулаком по ладони. — Лупить как саймонову зебру.
— А толку? — горько вопросил страус. — Он слишком толстокожий.
— Ну, если я пну... — пробасил бегемот и для наглядности топнул по сухой корке грунта. Земля дрогнула, и нога погрузилась в почву на несколько дюймов.