— ...то он всего лишь отлетит на несколько ярдов и тут же полюбопытствует, какой ногой ты это сделал, с каким размахом и зачем, — возразила пришедшая в себя жирафа. — Да и нехорошо это: мальчик всё-таки не виноват, что его придумки сбываются.
— Тогда прогнать, и подальше, подальше! — воскликнул страус.
— Ну да, так он тебе и прогнался, — сказала жирафа. — Мы его единственные родственники; он будет таскаться за нами в отдалении по всей Африке, но мы в этом случае не сможем контролировать его фантазии.
— Так что же делать? — спросил павиан, отпуская для тренировки щелбаны проползающей черепахе.
— А нич... — жирафа на мгновение запнулась, когда порыв ветра качнул её голову, но тут же восстановила равновесие и продолжала: — Ничего не надо делать. Постараемся перетерпеть это бедствие, пока не повзрослеет. Ну, или пока эти фантазии его не... Впрочем, будем надеяться на лучшее. От слонёнка ведь не только беды: вспомните, какими по вкусу были дыни, пока он ими не заинтересовался.
Павиан сморщился, плюнул в чашечку хищного цветка и почесал подмышку.
— Оно-то так, но вдруг ему завтра взбредёт в голову придумать какого-нибудь...
С неба донёсся дикий хохот; его взвизгивания и раскаты легко перекрыли голос обезьяны. Все задрали головы и терпеливо вслушивались, пока хохот не стих. Ещё через несколько мгновений послышался слабый всплеск — словно бревно упало в воду.
— Ананси смеётся, — заметил страус, глядя сквозь деревья. — Значит, новый зверь появился.
— Возле излучины на Лимпопо, — уверенно добавил гиппопотам. — С чего бы это, интересно? Паук давным-давно никого не лепил.
— По-моему, это не Ананси. — Жирафа повернула голову и всмотрелась в какую-то точку поверх баобаба. — У него уже много лет как другие интересы. Если не ошибаюсь, это наш племяш заинтересовался новой проблемой и как раз спешит сюда.
В подтверждение её слов кусты затрещали, и звери невольно подались назад.
— Что у крокодила бывает на обед? — выпалил запыхавшийся слонёнок, выскакивая на поляну.
Павиан, страус и гиппопотам недобро переглянулись и двинулись к нему; сверху на родичей одобрительно взирала жирафа...
* * *
...Когда за слонёнком сомкнулись ветви, жирафа повернулась к гиппопотаму:
— Надо узнать, что это за "крокодил" такой. Вдруг слонёнок что-то опасное измыслил. Сходи, посмотри.
— А чего сразу я? — забормотал гиппопотам и попятился.
— Потому что ты тоже живёшь у Лимпопо. Значит, больше всех заинтересован.
— Да ну, я ещё когда дойду... — протянул гиппопотам. — Лучше кругляша пошлю. Кругляш! Кругляш, где ты, выходи! Пора долг отдавать!
На поляну медленно выкатилось что-то круглое и в чешуе.
— Чшшего тебе? — прошипел кругляш и зевнул.
— В счёт долга прокатись до Лимпопо и посмотри, что за крокодил в ней сегодня появился. Только осторожно: никому не известно, чего от этой зверюги ожидать. Ещё цапнет и в воду уволочёт.
— Не уволочшшшё-о-от...
— Значит, в лиану растянет, — хихикнул павиан и руками показал, как именно растянет.
Обидчивый кругляш зашуршал серыми и жёлтыми чешуйками и приготовился прыгнуть, но гиппопотам загородил павиана своим необъятным телом:
— Потом будете счёты сводить. Давай, катись по короткой дороге, ты должен будешь добраться до Лимпопо раньше слонёнка. Доложишь — будем в расчёте.
— Ххарашшо-о-о... — прошелестел кругляш и быстро-быстро покатился по еле заметной тропке.
Павиан ещё раз изобразил ему вслед лапами длинную лиану и насмешливо хрюкнул.
Гигантомахия
Гигантомахия
— ...Судьба руководит нами как нельзя лучше, — озабоченно нахмурившись, произнёс Дон Кихот. — Посмотри, друг Санчо Панса: вон там виднеются тридцать, если не больше, чудовищных великанов.
Друг Санчо Панса обернулся и посмотрел. В поле зрения никаких великанов не было.
— Где вы их видите? — спросил он, с недоумением уставясь на рыцаря. Тот устремил озадаченный взгляд ему за спину. Невдалеке со склона холма спускалось десятка полтора здоровенных размытых фигур.