Иностранец тронул за локоть хозяйку трактира, ухитрявшуюся одновременно чистить картошку и внимательно следить за происходящим.
— Госпожа, — почтительно проговорил он с лёгким акцентом, — вы не могли бы объяснить, что это всё означает?
— Ещё один сказочник объявился, — быстро сообщила тётка, не отводя глаз от процессии.
— Сказочник? Этот ребёнок?
— Мгм.
— Но он же совсем маленький!
— Чудак человек, — хмыкнула трактирщица, окидывая взглядом собеседника. — Сразу видно, что не из наших краёв. У нас каждому молокососу известно, кто такой сказочник. Бывает, в совершенно приличной семье рождается такой... До поры до времени вроде нормальный, и вдруг ни с того ни с сего начинает разные дурацкие небывальщины сочинять.
— Но что в этом плохого? — с недоумением поглядел на неё иностранец. — От сказок жить веселей. Хорошее дело.
— Да чего ж хорошего, коли человек драконов видит, а штанов, прости господи, не замечает? Поверьте мне: опасное это дело. Ладно ещё, коли сказочник сам себе с цветами разговаривает или над зверушками королевский суд устраивает. В худшем случае отрубит голову какой-нибудь животине. Это ещё тихое помешательство. И совсем другое дело — как сегодня. Сами посудите: ну вы-то своими глазами всё видели и знаете, как дело обстояло, а коли кто из соседей услышит из третьих уст или того хуже — прочтёт сказку, так он же потом будет пальцем тыкать: вот, мол, ваш король совсем сдурел, голяка по улицам расхаживает. И поди докажи, что это сказочник всё наплёл. Люди верят тому, что интересно, а не тому, что правда. Так если б только верили и по закуткам судачили... Хуже всего, что это заразно. Одна такая любительница сказок как-то дочку свою, совсем ещё девчонку, на самом деле послала к бабке через лес, полный волков. Та со страху и рехнулась: до сих пор в красной шапочке и с лукошком бегает, всем улыбается и пирожками из песка накормить пытается, хотя ей, почитай, годков двадцать уже стукнуло. Только при виде охотника с ружьём и успокаивается ненадолго. А этот ужасный случай с нотариусом! Тоже начитался всяких несуразных историй и за завтраком пришиб свою супругу за то, что она, мол, была дурна собой и совершенно не умела готовить. Да таких жён у нас полгорода наберётся — и что, всех на тот свет отправлять?
— А кто этот сударь в шляпе? — поинтересовался внимательно слушавший иностранец.
— Учитель из ихнего загородного интерната, тоже сказочник. Правильно король решил насчёт этих лишенцев: отселять их надо, к чёрту на рога, с самого малого возраста.
— Если эти люди так опасны, — мужчина посмотрел по сторонам, наклонился к уху собеседницы и понизил голос, — почему же они ещё живы?
— С ними никто связываться не желает... — поджала губы женщина. — А вдруг другие сказочники прознают? Себе дороже выйдет.
— Как это?
— Так я ж вам говорю: ладно ещё, без штанов по городу надумает пустить, это ещё не беда; а если завтра сочинит, к примеру, что наш король, милейший человек с лёгким заскоком насчёт одежды, когда-то брату в ухо или ещё в какую дырку отраву влил, а тот всё-таки умудрился от этого помереть, стал привидением и мести требует? Ведь племяш королевский дяде сразу пузо проткнёт, даже не попытавшись разобраться в этой ахинее, они ж в таком возрасте все горячие и дурные до невозможности... Не-не-не, лучше этих поганцев не трогать. Пускай себе спокойно про разных эльфов да гномов сочиняют. Для себя. И где-нибудь подальше от нас.
Отражения
— Ну что поделаешь, девочка моя, — Доджсон огорчённо развёл руками. — Так всегда было и так всегда будет: мальчики толкают девочек, чтобы привлечь к себе внимание. Придётся тебе потерпеть, пока не станешь взрослой. Уже совсем немного осталось.
И он улыбнулся той самой рассеянной и невероятно обаятельной улыбкой, которая так привлекала людей.