— Мы знаем, кто сегодня в "Одноклассниках" сидел! Знаем, кто Вконтакте свои фотки в одном купальнике выставил! Как интересно!
— В высшей степени интересно! — подтвердила главбухша.
— Но только держите язык за зубами, ведь я дочь начальника!
— Помилуйте! — сказали все.
А подсобник — то есть офис-менеджер, но для них-то он был по-прежнему подсобник — даром времени не терял и выписал с eBay другой гаджет. Стоит его включить — и вот он перехватывает все СМС-ки, какие только шлют на офисные мобилки, и читает их вслух с выражением.
— Но это же бесподобно! — сказала замша, проходя мимо. — Просто не слыхала ничего лучше! Послушайте, спросите, что он хочет за этот инструмент. Только целоваться я больше не стану!
— Он требует сто поцелуев замши! — доложила секретарша, выйдя от подсобника.
— Да он, верно, сумасшедший! — сказала замша и пошла дальше, но, сделав два шага, остановилась. — Инновационность надо поощрять! — сказала она. — Я всё-таки дочь начальника. Скажите ему, я согласна на десять поцелуев, как вчера, а остальные пусть получит с моих секретарш!
— Ах, нам так не хочется! — сказали секретарши.
— Какой вздор! — сказала замша. — Уж если я могу целовать его, то вы и подавно! Не забывайте, что я дарю вам косметику и плачу зарплату в конверте!
Пришлось секретарше еще раз сходить к подсобнику.
— Сто поцелуев замши! — сказал он. — А нет — каждый останется при своем.
— Становитесь вокруг! — сказала замша, и секретарши обступили ее, а подсобник принялся целовать.
— Это что еще за сборище у кладовки? — спросил начальник, выйдя из кабинета. Он протер глаза и надел очки. — Не иначе как секретарши опять что-то затеяли! Надо пойти посмотреть.
Спустился начальник на первый этаж, подкрадывается потихоньку к секретаршам, а те только тем и заняты, что поцелуи считают: ведь надо же, чтобы дело сладилось честь по чести и подсобник получил ровно столько, сколько положено, — ни больше, ни меньше. Вот почему никто и не заметил начальника, а он привстал на цыпочки и глянул.
— Это еще что такое? — сказал он, разобрав, что дочка целует подсобника, да как хватит его по голове папкой с внешнеэкономическими контрактами!
Случилось это в ту минуту, когда подсобник получал свой восемьдесят шестой поцелуй.
— Вон! — в гневе сказал начальник и вытолкал дочку с подсобником из пределов своего учреждения.
Стоит и плачет дочка, подсобник ругается не хуже Шнурова, а дождь так и поливает.
— Ах я горемычная! — причитает замша. — Ах я несчастная!..
А подсобник зашел за угол, стер с лица макияж, причесался по-человечьи, сбросил рабочий халат — и вот перед замшей уже мачо в костюме, да такой пригожий, что она невольно сказала по-иностранному «Wow».
— Теперь я презираю тебя! — сказал он. — Ты не даже захотела поговорить с честным офис-менеджером. Ты ничего не поняла ни в кактусе, ни в попугайчике, зато могла целовать за безделки обслуживающий персонал. Бомонд ты, вот кто.
Он сел в свою старенькую «Шкоду» и уехал.
А замша позвонила папе по мобильному и разревелась в трубку. И тот, разумеется, её простил и впустил обратно в офис. Не то его жена на месте убила бы. А вы что, думали — это сказка?
Пора!
— Да вы, оказывается, настоящий мастер! — изогнул бровь Калиостро, вертя в руках маленькую деревянную шкатулку с искусной резьбой. — Даже не верится, что в столь юном возрасте можно быть способным на такую филигранную работу.
— Скажете тоже, господин Калиостро... — смутился Алёша. — Так, иногда балуюсь на досуге. А этот узор вообще случайно получился — нож соскользнул, пришлось исправлять, додумывать...
Итальянец вернул поделку хозяину, встал, подошёл к окну и отодвинул штору.
— Нечаянный шедевр — тоже шедевр, — рассеянно проговорил Калиостро, наблюдая, как во дворе мужики с донельзя философскими лицами медитируют на голые коленки Лоренцы: спутница графа к отъезду вырядилась особенно дерзко. На ней было надето нечто белое и кружевное с большим вырезом, золотистые туфельки с изяществом попирали смоленский грунт.