На корягу выскочил кузнечик-усач и что-то зашептал нагнувшейся к нему старухе. До Дюймовочки доносились лишь отдельные слова и обрывки: "...фийской короле...", "...крали цветок из детинца, и все...", "...граду — целый флакон капель долголе...", "...щё никто не зна...".
Выслушав сообщение, старая жаба поджала узкие губы, кинула на молодую пристальный взгляд исподлобья, соскочила с коряги, кивнула усачу головой и запрыгала к кусту ежевики. Кузнечик поспешил за ней, приглушённо треща и временами подлетая вверх.
Вернулась жаба-мать довольно скоро и уже в одиночку. Не обращая внимания на приумолкших гостей, она опять забралась на корягу и устало плюхнулась на место. Из уголка её рта торчал длинный тёмный ус.
— Горько! — неожиданно взвизгнула она, выплеснув в болото полбокала клюквенной наливки.
— Го-о-орька! Го-о-орька! — подхватили гости, пьяно суча лапками.
Дюймовочка покорно повернулась в сторону неподвижного жабёнка и прикоснулась губами к его оливковой коже.
Вдруг жених задёргался, подпрыгнул на месте и начал меняться на глазах. Туловище плавно выпрямлялось, задние лапки укорачивались, с мордой вообще творилось нечто невообразимое. Дюймовочку затрясло, и она боязливо прижалась к животу свекрови.
Когда превращение завершилось, перед ошарашенными гостями предстал маленький, даже ниже Дюймовочки, но самый настоящий молодой человек. Кожа у него была зеленоватой и прыщавой, за спиной, словно две тряпочки, висели перепончатые крылья, на голове тускло поблёскивала крохотная золотая корона.
Первой пришла в себя, конечно же, жаба-мать.
— А я всегда говорила, что мой сынок — самый настоящий принц! — тут же объявила она и победно огляделась вокруг. — Ему только такая принцесса и под стать.
Губастая лягушка в парике из водорослей недоверчиво склонила голову набок и издала что-то вроде "пфф-ф-ф".
— Тозе мне, понаехали тут разные... — вполголоса прошепелявила она. — Это сто полуцяется: если на утках прилетела, так всё болото перед ней на брюхе ползать долзно? И ессё людей сюда волоцёт. Нам, цестным забам, тут люди ни к цему: если ты целовек — сиди в своём целовецеском болоте, а в насе не суйся.
— Да тебя просто досада берёт, что твоя толстушка на целый год старше, а всё никак в люди выйти не может! — быстро парировала жаба-мать и расхохоталась громко и старательно. — Думаешь, я не знаю, что стрела у твоей дочки — никакой не подарок от принца? Ты её у вороны с кривой осины на дохлого линька выменяла! А туда же, как завидит кого, сразу орёт: "Сиди здесь, доценька, скоро за тобой из дворца придут..." Тьфу!
Губастая жаба пыталась что-то возразить, но гости, обрадовавшиеся свежей сплетне, заглушили её кваканье, а потом и вовсе оттёрли в сторону.
— То ли дело — мои детки, — заключила жаба-мать и умильно покосилась на молодых, которые уже пришли в себя, но веселее не стали.
— Но позвольте, сударыня, — вдруг проскрипел белёсый от старости жаб, который до этого лишь молча оглядывался кругом, словно никого не узнавая. — Неужели вы не видите — они не любят друг друга!
Жаба-мать поглядела на него одновременно снисходительно и брезгливо и ничего не ответила.
А свадьба тем временем шла своим чередом. Половина музыкантов со всей мочи наяривала марш, другая пыталась его заглушить чем-то похожим на чересчур бравурный вальс. Сидящий за ближайшим листом тощий жаб с искривлённым слюнявым ртом вдруг громко рыгнул и уронил голову в паштет из пиявок. Какой-то шустрый, но уже изрядно пьяный юнец попытался схватить Дюймовочку за руку и сдёрнуть её вниз, в круг танцующих на листе среди посуды. Однако бдительная свекровь отвесила ему такую оплеуху, что нахал полетел в воду вниз головой и просидел остаток вечера по плечи в ряске, тупо шевеля раскрытыми губами.
— А теперь — мой первый подарок молодым! — Жаба-мать одним взглядом оборвала музыку, подбоченилась и гордо обвела гостей глазами. — Сегодня нас весь вечер будет развлекать "Кваншлаг"!
Гости, выпучив глаза, радостно завопили и застучали ложками по столу. Богато разодетая жаба не первой молодости забралась на пенёк, стоявший недалеко от линии воды, и растянула углы рта в радостной улыбке. Выдав пару слабых претензий на шутки, она сложила губы трубочкой и утробно загукала.
Через короткое время её сменил худосочный жаб среднего возраста. С серьёзным видом он пробормотал несколько малопонятных отрывистых фраз, получил свою долю аплодисментов и уступил своё место другим двум артистам, наряженным престарелыми жабами.