Ярик замолчал. Приятели вяло поковыряли принесенные деликатесы. Есть особо не хотелось. Колин отложил вилку и откинулся на спинку кресла.
— Я люблю ее, — неожиданно признался парень. — Очень.
— Здорово. Почаще говори ей об этом, — улыбнулся Ярик.
— Знаешь, глупо получилось. Я ведь на ту должность как раз из-за Ольги и согласился. Решил, что пора осесть на одном месте, дать шанс нашим отношениям. Она мне и раньше нравилась, только сам себе не признавался. А сейчас уже в рейд собрался на полгода, контракт подписал.
— И ты уедешь?
— А что делать? Но полгода — не такой уж большой срок, верно? Расскажи лучше, как она твоей сестрой стала.
Ярик погрустнел.
— Мне тогда восемь исполнилось. Я ждал, что в день рождения приедут родители. Они военные, по всей галактике мотались, но на мой день рождения приезжали всегда, подарки привозили. А в тот раз не прилетели. Вместо подарков меня ждал другой "сюрприз". Мне сообщили, что родители пропали в открытом космосе. Это была официальная версия. На самом деле они летали на Калею. И исчезли там, в оранжевом пятне. Да, мне не положено об этом знать… но знаю, чего уж там. Помню, я забился в какой-то темный угол среди подсобных помещений и полдня проплакал. Вечером меня нашла Олька. Я ей рассказывал о своих родителях, она качала меня на руках и слушала. Она говорила, чтобы я не боялся, что я не останусь один. Обещала, что когда-нибудь мы обязательно отправимся на Калею и найдем моих родителей. Что одному быть плохо — уж она-то знает. Потом Олька придумала странный ритуал, или в старых книжках вычитала… Мы достали ножики, порезали себе ладони и смешали кровь. Вот здесь, смотри. Тут раньше даже шрамик был, хотел его оставить, не сводил… Но он сам зажил. И тогда Олька сказала, что с этого момента я ее брат. И всем так стала говорить, начала помогать с учебой, подарки на день рождения дарила… И вынесла мозг ректору Ксонгу требованиями, чтобы эти отношения узаконили. Уж не знаю, чего ей это стоило. Но у нее получилось! Она моя сводная сестра по закону. Даже в личном деле записано. Вот так… И на практику на Калею она из-за меня ездила. Потом делилась впечатлениями, хоть и не положено.
Колин молчал. От рассказов Ярика девушка открывалась с другой стороны. Нежная, ранимая, вынужденная постоянно что-то кому-то доказывать, о ком-то заботиться. В груди защемило. Захотелось позаботиться о ней самой… опекать, дать ей ту любовь, которую она недополучила… Он неосознанно сорвал листик с рядом стоящего растения, повертел его в пальцах.
"Полгода быстро пройдут. Я вернусь", — с нежностью подумал Колин. — "Обещаю".
Глава 7
23 декабря 2х33 по земному календарю. Земля
Ночью Колину приснился кошмар. Сначала была девушка. Все та же незнакомка из снов. И, если верить гадалке Таре, из его прошлого.
…Мягкие губы, ждущие поцелуя, длинные волосы, щекочущие его грудь. И знакомая нежность, и любовь.
И вдруг… подбираются, сплетаясь, девичьи волосы, стягиваются вместе, образуя темный дождевой капюшон. Нежное дыхание меняется на тяжелое мужское. Руки Колина тянутся к грубой ткани, стремясь сорвать покров…
Но вместо лица незнакомца из-под капюшона показываются знакомые жесткие глаза, и шрам, пересекающий бровь, и бордовые волосы. Двойник Дрейка хрипло, каркающе рассмеялся. Напряглись старые шрамы, искажая, уродуя лицо…
Колин проснулся, тяжело дыша. Дрожащей рукой вытер пот с влажной шеи. Три часа ночи… Не сразу заметил въедливый писк информера, пытающегося сообщить ему об очередных проблемах со здоровьем. "К черту", — шепотом ругнулся Дрейк. Хотя… расслабиться однозначно не мешало бы. — "Приготовь мне ванну", — бросил он домашнему искину. Руки непривычно подрагивали. Кто же ты, человек в плаще? Колин вдруг совершенно ясно представил себе этот плащ — совсем не черный, а темно-синий, потертый. Со старомодными пуговицами. Дождевой — в Городе такой не нужен… Справа на капюшоне заметное потертое пятно… "Я видел его раньше", — понял внезапно Колин. И человека наверняка видел. Он был уверен, что плащ не плод его воображения. И в то же время это не было привычным видением.