− М? – он протянул напиток гостям с предложением выпить.
Ответом было:
− Нет, спасибо.
Не ожидая другого, Барон Суббота пожал плечами и отхлебнул из горлышка, даже не поморщившись. Вслед за этим он погасил тусклую одинокую лампочку, которая из последних сил освещала помещение, и принялся одну за другой зажигать толстые черные свечи, расставляя их вокруг столба.
− Может, расскажете, за каким… вы сюда приперлись?
− Понимаете, шесть дней назад пропала наша дочь, − затараторила Надежда, − тогда мы сразу же наняли детектива, а теперь и полицию поставили на уши. Но толку от этого пока что нет, поэтому мы будем очень признательны, если вы хотя бы приблизительно скажете, где она может находиться?
Колдун прервал свое занятие, повернулся к ним и вновь заговорил своим вторым голосом: тихим и спокойным. Теперь в нем можно было различить еще и нотки печали.
− Когда-то раньше, так давно, что теперь это кажется другой жизнью, я был не Бароном Субботой, а обычным Андреем из коммуналки, парнем с тараканами, живущими, и в его комнате, и в голове. Этому человеку нужны были деньги, и он решил свое хобби – нездоровый интерес к культу вуду – обратить в пользу. Он стал помогать людям, вызывал из того мира их родственников, лечил больных и искал пропавших.
Однажды ко мне пришла женщина с просьбой: найти ее потерявшуюся маленькую дочь. Как я ни умолял духов, никто из них не смог показать мне, где она находится. Тогда я призвал Барона Субботу, сильнейшего из лоа, который, хоть и является духом смерти и загробного мира, очень хорошо относится к детям. Девочку мы тогда нашли, но пьянице и извращенцу Субботе так понравилось в моем молодом теле, в которое он вошел во время ритуала, что он решил остаться насовсем.
Теперь я – уже не Андрей, потому что Барон практически вытеснил меня из моей телесной оболочки.
Однако для вас это является плюсом, потому что Суббота всегда помогает детям, а значит – поможет и вашей дочери найтись. Сколько ей лет?
− Нашей Майе двадцать, − ответила ее мать.
− Правда, что ль? Да-а, слишком здорова ваша кобыла, − в разговор ворвался Барон со своим каркающим голосом.
− Для Барона она слишком взрослая, − теперь уже говорил Андрей. – Взрослых людей он, в принципе не любит, особенно, живых. Придется попросить Субботу временно подвинуться, и уступить место в моем теле другому лоа − Мадмуазель Шарлот, это она покровительствует молодым девушкам, правда, приходит очень редко. Если вы согласны, я попробую вызвать ее.
− Конечно! – с придыханием произнесла мать Майи.
Отец же так и не расстался со своим скептическим настроем:
− Хоть черта лысого зовите, только найдите ее.
− Но-но, дядя, не шути со мной, − предупредил Барон, − а то ведь могу не понять прикола и выполнить и эту просьбу.
С этими словами он исчез где-то во мраке квартиры, а когда через пару минут вернулся, то был одет уже в другой, еще более шикарный костюм. В одной руке он нес тамтам, украшенный затейливыми узорами, а другой между делом засовывал за пояс короткий кривой нож.
За всем, что случилось далее, супруги наблюдали широко распахнутыми от удивления глазами, не смея пошевелиться и не издавая ни звука. Колдун извлек откуда-то из своих завалов коробку конфет, явно дорогих, и бутылку «Бейлиса», налил ликер в широкий бокал и поставил все это у подножья столба.
− Угощения для Мадмуазель, − сказал Суббота, то ли в пустоту, то ли в качестве пояснения.
После он сел на пол и начал отбивать ритм на тамтаме, покачиваясь в такт из стороны в сторону. Сначала звук доносился четко из инструмента, но, чем дольше он играл, тем большее пространство захватывала музыка, и вскоре стало казаться, что в каждой стене комнаты находится по тысяче таких тамтамов, и все они играют одновременно, стараясь достучаться до других миров.
В какой-то из моментов колдун, встряхнув головой, резво вскочил на ноги и отбросил инструмент в сторону, но стук не прекращал доноситься из ниоткуда, с каждой минутой становясь все громче и материальнее, поглощая и переваривая в своей утробе все остальные звуки.
Андрей тем временем вошел в круг из свечей, взяв в руки большую бутыль с водой, и стал выливать ее на пол, создавая тем самым еще один, внутренний круг. Когда вода иссякла, в дело пошла мука – колдун взял целую пригоршню и стал посыпать ей пространство внутри водяного круга, вырисовывая ей на полу странные знаки, местами слишком изобилующие перекрещенными прямыми линии, а местами, наоборот – перегруженные завитками. Эти знаки определенно были детищами южных народов, но было в них и что-то, напоминающее о культуре древних славян – что-то дикое, звериное, старое как мир, взращенное на суеверном страхе перед стихиями и многочисленными человекоподобными духами, населяющими мир.