Ты не можешь просто отменить урок! Ты взрослая и ответственная женщина. Эти дети рассчитывают на тебя, — пропела Гермиона-Ангел.
Хэй, припоминаешь, как прошлой ночью тебя трахнули впервые за эти годы? Припоминаешь, насколько тебе это понравилось? Конечно, припоминаешь, это было потрясающе до потери сознания. Этот прекрасный мужчина, ласкающий тебя в этот самый момент, заставит тебя забыть собственное имя, если ты всего лишь отменишь урок, женщина! — соблазняла Гермиона-Демон.
Когда его палец проник под кромку её трусиков, чтобы коснуться её кожи, плохая Гермиона заговорила громче. Она прикусила губу, и Драко резко вздохнул от этого жеста, толкнувшись пальцем чуть глубже во влажный жар её тела, слегка поддразнивая.
— Я… Драко, м-м… ох, я… Я не могу отменить урок!
Кажется, раунд за мной, — мысленно улыбнулась Гермиона-Ангел.
Всего лишь битва, но не война, сучка, — пропела Гермиона-Демон.
Драко надул губы и убрал руку.
— Ну хорошо. У меня был весьма подробный план наступления, но, видимо, придётся отложить его до следующих выходных, которые ты проведёшь в моей постели, не в силах отказать мне в удовольствии насладиться тобой и довести тебя до невменяемого состояния.
— Невменяемого, говоришь? — Гермиона с любопытством приподняла бровь.
— Совершенно недееспособного, — прошептал он ей на ухо.
— И так ты приглашаешь леди на свидание? — ухмыльнулась она.
— Может быть, я ошибаюсь, но после того, что мы делали этой ночью, ты совершенно точно не леди, — он окинул её жадным взглядом с ног до головы.
Она легонько шлёпнула его по руке.
— Давай серьёзнее. Как ты собираешься уйти отсюда, чтобы никто тебя не увидел?
— Ах, Хогвартс, — с ностальгией вздохнул Драко, — ты никогда не изменишься, верно?.. Ауч! — она снова ударила его по руке. — Полегче, женщина.
— Сосредоточься.
Он вовлёк её в долгий и страстный поцелуй.
— Не волнуйся, я могу сбежать через окно. Ни один студент не узнает, какая плохая девчонка их преподаватель защиты, — сказал он, и Гермиона усмехнулась.
— Прости, что выгоняю тебя.
— Я понимаю, — он задумчиво вздохнул. — Хоть и подавлен тем, что мне не удалось тебя соблазнить этим утром. Но ты поразмышляй о том, что упустила, когда будешь учить этих сопляков, как накладывать проклятие ватных ног.
— И зачем я вообще стала учителем? — проскулила она.
— Наверное, ты чересчур умная, — он пожал плечами. — Но лично меня вообще не волнует твой мозг — только прекрасное тело, Грейнджер, — он провёл руками по её животу и обхватил ладонями ягодицы, слегка покусывая шею и заставляя трепетать её ресницы.
— Ч-что ты делаешь?
— Проверяю твою решимость, — прошептал он ей в шею.
— Моя решимость непоколебима, — в противовес словам её голос подрагивал и подпрыгнул на пару октав выше, чем обычно.
Драко ухмыльнулся и продолжил вышёптывать своим бархатистым голосом:
— Это ты сейчас так говоришь. Держу пари, через несколько часов ты будешь сидеть за столом, перебирая эссе и думая обо мне, — он осторожно подул на её шею, — и будешь сожалеть о том, что не позволила мне тебя раздеть, — он ухмыльнулся, разглядывая её порозовевшие щёки, расширенные зрачки и приоткрытый рот. Когда он отпустил её, она почувствовала себя на мгновение дезориентированной и совершенно растрёпанной. Драко с нежностью вздохнул, одеваясь.
— Ты просто дьявол, — произнесла она слабым голосом.
— Я мужчина. Когда мне отказывают, я прибегаю к хитрости, — он открыл окно и повернулся к ней лицом, с удовольствием отмечая, как она прикусила губу, наблюдая за ним. — Хорошо провести остаток дня, Гермиона, — с явно фальшивой беззаботностью пожелал он. Последний раз ухмыльнувшись, он шагнул к подоконнику, заметив её слегка огорчённый прощальный взгляд.
Он улыбался, произнося дезиллюминационное заклинание. Конечно, она захочет, чтобы он вернулся, а он с нетерпением будет этого ждать. Направляясь к воротам, он практически подпрыгнул на месте, представив, как она касается себя, оставшись в комнате наедине с мыслями о нём.
Кто слизеринский бог секса? Ты, Драко, великолепный ты ублюдок!
Он был настолько счастлив, что пропустил внимательный взгляд карих глаз, заметивших его до того, как он скрылся под дезиллюминационными чарами.
***
Сказать, что Альбус Поттер — белая ворона в семье Поттеров, было бы большим преуменьшением.
Для начала, он попал на Слизерин. Ладно. Не страшно. Межфакультетское единство и всё такое.
Он был лучшим другом парня, с отцом которого враждовал в детстве его собственный папа. Опять же… ладно. Скорпиус нравится абсолютно каждому: мамам, папам, всем вокруг.
Альбусу не нравился квиддич. Вот это уже преграда посерьёзнее. Его мама была профессиональным игроком в квиддич до того, как забеременела сестрой, а отец, судя по всему, был величайшим из всех школьных ловцов. А ещё были еженедельные игры в квиддич. Поттеры и Уизли собирались в Норе и играли в квиддич каждое воскресенье, сколько Альбус себя помнил. Он, однако, предпочитал ковыряться в грядках вместе с садовыми гномами. Они прекрасно ухаживали за садом, и он чувствовал себя обязанным почаще хвалить их за это.
Его любимым членом семьи был не всеми обожаемый дядя Рон, руководивший дурацким магазином приколов. И не бабуля, при встрече набивавшая его карманы конфетами и причитавшая о том, насколько же он худой. Это был кузен его отца Дадли, ставший профессиональным кондитером и познакомивший Альбуса с удивительным миром Стартрека.
У отца и Дадли отношения теперь были куда лучше, чем в детстве, но Поттер-старший всё равно не мог взять в толк, с чего вдруг его сын нашёл родственную душу в (ныне) добром великане Дадли. Но Дадли был крутым. Он отлично умел слушать и учил Альбуса говорить по-клингонски, к огромному огорчению всех остальных членов семьи.
Когда его мама спрашивала, убирается ли он в своей комнате, Альбус отвечал: «tam, qul-nach wench! rach qaStaHvIS wa’ lach’eghDI’ potent loD-He’So’ DayaHmoH wa’», что примерно значило: «Тишина, огненноволосая дева! Этот человек желает укрепить свой запах мужика!».
Та морщила нос, ворча из-за потока тарабарщины, льющейся изо рта её среднего ребёнка, и пренебрежительно качала головой, называя его «самым странным из детей». Но на самом деле Альбус наслаждался уборкой. Это его успокаивало.
И он обожал готовить. У него были лучшие баллы за маггловедение. Он был первым слизеринцем, отличившимся в этом предмете, за… ну… наверное, со времён появления маггловедения в программе Хогвартса. Он с удовольствием ухаживал за садом, делал уборку и готовил еду по-маггловски, не используя магию, считая, что это отразит его собственный стиль в конечном результате. Он и Дадли могли часами обсуждать кондитерское ремесло. И их споры порой были чересчур оживлёнными. На прошлом дне рождения отца Альбус произвёл фурор, ударив кулаком по кофейному столику с криком:
— Да каким неотёсанным болваном надо быть, чтобы не добавить лимонную цедру в кексы?
Отец, потягивая огневиски, лишь закатил глаза:
— Мерлин, спаси нас от этих двоих.
Альбуса не волновал его статус белой вороны. В отличие от большинства людей, жаждущих одобрения общества, Альбус прекрасно чувствовал себя в броне из собственных странностей и причуд. Он знал, что другим людям бывает неловко рядом с ним, но его это не сильно волновало. Почему он должен беспокоиться из-за того, что другие люди его не понимают?
Встретив Скорпиуса в Хогвартс-экспрессе, он понял, что нашёл друга, который его понимает. Скорпиус никогда не осуждал его и не пытался найти оправдание его поступкам. Он принимал его настоящим, не задавая лишних вопросов. И именно поэтому ему придётся огорошить Скорпиуса новостью о том, что он увидел его отца, вылезающего через окно комнаты профессора Грейнджер и выглядящего как… ну, как парень, у которого был отличный секс прошлой ночью.
Альбус мечтал, чтобы ему вообще не приходило в голову проверить свои Чихающие мухоловки этим утром в теплицах. Но он просто не мог проигнорировать предупреждение профессора Лонгботтома о том, что от перемены погоды у них может начаться лихорадка. Альбус вздохнул.