Сьюзен отмахнулась от неё и повернулась к Гермионе:
— Тебе он и раньше по-настоящему нравился.
Гермиона поёрзала, раскачивая ногами под столом.
— Да, но теперь он нравится мне настолько по-настоящему, что я превращаюсь во влюблённую девчонку. Я никогда раньше не была «влюблённой девчонкой».
Джинни пожала плечами.
— Говорю тебе как та, кто одиннадцать лет была для Гарри «влюблённой девчонкой», — это не так уж и плохо. — Она ухмыльнулась. — Так-так-так… Кажется, у Малфоя пробуждающий чувства волшебный пенис.
— Пожалуйста, не говори так, — поморщилась Гермиона.
— Который сумел пробить брешь в выдающейся обороне Гермионы Грейнджер… — продолжала та.
— Что за чушь ты несёшь, — Гермиона раздражённо смотрела на подругу, сузив глаза.
— И как это было? — спросила Джинни.
— Мы действительно говорим об этом? — Гермиона негодующе приподняла брови.
— Да, — хором откликнулись её подруги.
— Я не собираюсь обсуждать подробности своей интимной жизни с двумя женщинами, у которых идеальные мужья и классный секс на протяжении многих лет.
— Да ладно, Гермиона, — Джинни наклонилась к ней и прошептала, — все крутые ребята делают это.
Сьюзен решила зайти с другой стороны.
— Наверное, он был не так уж и хорош, — сказала она. — Иначе она бы умерла, но разболтала нам все подробности.
Гермиона фыркнула и широко ухмыльнулась.
— АГА! — обвинительно наставив палец на Гермиону, вскинулась Джинни, её глаза расширились в предвкушении.
— Зачем вам вообще нужно это знать? — простонала Гермиона, закатив глаза.
— Серьёзно? — спросила Джинни, и обе сплетницы рассмеялись.
— Гермиона, — начала Джинни, — я понимаю, что все твои подростковые годы прошли в библиотеке, в объятиях книг, а не парня, но даже ты должна была слышать эти слухи.
— Прекрасные слухи, — вклинилась Сьюзен.
— Я люблю Гарри всем сердцем и никогда не поддалась бы искушению соблазнить другого парня, но я не мёртвая, не слепая и не фригидная. Драко Малфой — грёбаный жеребец, и если уж ты на нём прокатилась, будь добра, поделись парочкой чёртовых подробностей со своими глубоко замужними подругами.
— Ну же, Гермиона, — сладко улыбнулась Сьюзен, — расскажи нам.
— Две гарпии, — пробормотала Гермиона.
Джинни притворилась, будто бы не услышала последних слов:
— Давай. Расскажи, как ты его отделала, Гермиона.
— Зачем ты прислал сову и позвал меня выпить, если даже не собираешься рассказывать мне о том, как вы покувыркались?
Драко нарочито небрежно отхлебнул скотч из бокала.
— Я и не ожидал, что ты поймёшь, Блейз, ведь ты волочишься за каждой юбкой, едва достигшей совершеннолетия и готовой на всё ради твоих денег. Но так уж вышло, что Гермиона на самом деле мне нравится.
— Ты рассказал достаточно. Я уловил, — Блейз насмешливо сузил глаза. — И как же твой сын относится к тому, что ты испил сладкий нектар с чресел его любимой училки?
— Боги, — Драко поморщился, — со своей манерой выражаться ты способен разрушить даже подобие прекрасного в этой жизни.
— Он не знает, верно? — ухмыльнулся Блейз.
— Зачем мне бежать и рассказывать об этом ребёнку? Как я вообще должен был начать такой разговор? «Скорп, у папочки отличные новости. У меня был фантастический, умопомрачительный секс с профессором Грейнджер, и я хотел поделиться этим с тобой в первую очередь»? Сразу нет. Я хотел бы думать, что до сих пор был неплохим отцом, и предпочёл бы таким и оставаться, не рискуя отправить сына к психотерапевту в будущем.
— Он знает, что вы видитесь?
Гермиона задумчиво прикусила губу.
— Не думаю. Мы всё ещё стараемся вести себя осторожно и соблюдать приличия, и я уверена, что он ничего не говорил Скорпиусу.
— Ага, вы проделали просто потрясающую работу, чтобы скрыть всё, — фыркнула Джинни. — Он ночевал в замке. В том же самом, в котором живёт его сын. Вроде как… вы, ребята, занимались этим, пока его ребёнок спал где-то в подземельях под вами.
— Мерлин, у тебя просто дар всё перефразировать так, что мне просто хочется утопиться, — поморщилась Гермиона.
— Так когда он скажет ему? — вмешалась Сьюзен.
— Ну, мы ещё… — Гермиона вздохнула, — мы ещё не говорили об этом. Мы вообще ещё даже не обсуждали, кто мы друг для друга.
— Ладно, но он должен будет ему об этом рассказать рано или поздно. Скорпиус — зрелый парень. Из тех самых, из единорогов — он такой единственный из всех детей, которых я видела в своей жизни. Он с этим справится, — сказала Джинни.
Гермиона покачала головой.
— Я не собираюсь подталкивать его к этому. Я просто не имею права. Уверена, Драко скоро сам ему расскажет.
— Я скоро расскажу ему. Просто нам с Гермионой… нам нужно немного времени, чтобы побыть вместе, понимаешь?
— Так теперь она твоя девушка?
— Мы ещё не обсуждали этот вопрос, но…
— Чёрт, так и знал, — усмехнулся Блейз.
—… но я не собираюсь встречаться с кем-то ещё, и, уверен, она тоже. Мы увидимся в эти выходные, когда она приедет в поместье.
— Ты же понимаешь, что, в отличие от большинства дурочек, она навряд ли будет в восторге от одного вида твоего особняка? Разве её не пытали там во время войны?
Драко застонал в ответ.
— Ради Мерлина, ты не мог не напоминать об этом? И, к твоему сведению, сразу после войны мы с матерью снесли ту комнату. Мы хотели изменить всё вокруг, и это тоже… — Драко вздохнул. — Слишком много ужасных вещей произошло там. Нам просто необходимо было оставить это позади.
Блейз кивнул. Драко нечасто говорил о войне. Это шло вразрез со всеми его прошлыми убеждениями и воспитанием, но Драко предпочёл оградить себя от всех болезненных вещей. Быть может, это было и не самым эффективным способом залечить прошлые раны, но это работало.
— Она правда мне не безразлична.
— Это, должно быть, здорово. Заботиться о ком-то, — ответил Блейз без привычной насмешки в голосе.
— Она потрясающая. Она… — улыбнулся Драко, — просто мечта.
— Не видел тебя таким со времён Астории, — ухмыляясь, покачал головой Блейз.
— Ты собираешься к нему домой на выходных? Для секса? — Джинни чуть не поперхнулась коктейлем и теперь удивлённо таращила глаза.
— Думаю, мы будем заниматься и чем-нибудь другим, Джин, — Гермиона закатила глаза.
— Сомнительно, — пробормотала та в ответ.
— Ты правда собираешься пойти в тот дом? — осторожно спросила Сьюзен.
— Почему бы и нет? — Гермиона продолжала спокойно потягивать свой негрони.
— Потому что та сумасшедшая сука издевалась над тобой там?
Гермиона вздохнула.
— Я давно и глубоко похоронила это. Я не собираюсь позволять ужасным воспоминаниям испортить то, что… что бы там ни было между Драко и мной.
Джинни, опустив ресницы и старательно подражая выговору калифорнийской девчонки (2), спросила:
— Так вы, ребятки, теперь парень и девушка?
— Конкретно эти слова мы не использовали. Однако… — Гермиона замялась и покраснела.
— Боже мой, как очаровательно, — пробормотала Сьюзен.
—… однако я не собираюсь встречаться с другими и, думаю, он размышляет так же.
— Конечно, — кивнула Сьюзен. — Он известный холостяк и не из тех, кому лишь бы повеселиться. Он ни с кем не встречается. Поэтому, раз уж он проводит время с тобой, можешь поставить свой прелестный зад на то, что он относится к этому серьёзно.
— Я тоже, — улыбнулась Гермиона. — Он такой… не такой, каким я его себе представляла. Он забавный, и добрый, и просто прекрасный отец.
Джинни почти взвизгнула.
— Только послушай себя! Да я выиграю этот спор.
— Что ещё за спор? — нахмурилась Гермиона.
— О, не волнуйся об этом. Самое главное — то, что Гермиона Грейнджер, олицетворение женской независимости, влюбилась как кошка в Драко Малфоя, — Джинни сложила губки бантиком и изобразила поцелуи, пока Гермиона сверлила её взглядом.