— Это ещё что? Немедленно поднялись с пола оба! — это была профессор Грейнджер.
Джеймс поднял невинный взгляд на крёстную и заговорил:
— Тётя Гермиона, слава Мерлину, что ты здесь. Этот слизеринец пытался…
— Джеймс Сириус Поттер, вы же не думаете, что я действительно поверю в то, что это начал мистер Малфой. Я не так наивна, как ваша мать, — она строго посмотрела на обоих подростков. — В данный момент я даже не могу мыслить достаточно чётко, чтобы подсчитать, скольких очков вы лишили Слизерин и Гриффиндор. Не говоря уже о чрезвычайно творческих взысканиях, которые только сможет выдумать Филч для вас обоих. А сейчас вы оба пойдёте со мной в мой кабинет, откуда я напишу вашим отцам, — она заметила листок рядом с тем местом, где ещё недавно боролись два мальчика. — Это ещё что?
Скорпиус застонал, когда профессор Грейнджер, развернув листок, увидела рисунок. Её глаза расширились, а лицо тут же покраснело.
— Вы это нарисовали? — прочистив горло, спросила она Скорпиуса.
— Нет, профессор, — покачал тот головой, — клянусь, это не я.
— Конечно, он врёт, — вмешался Джеймс, — он больной, тётя Гермиона. Он ударил меня, когда я сказал, что он не должен…
— Так это ты нарисовал? — конечно, это сделал он. Рисунок был грубым и бесхитростным, и, честно признать, она собиралась попробовать это позже с Драко, но надо же было парню набраться наглости! — Зачем? Что побудило тебя нарисовать эту грубую картинку со мной и отцом мистера Малфоя?
Джеймс молчал, разглядывая пятно на полу.
— Я просто дразнил его, тётя Гермиона, — ответил он приглушённым голосом. — Я ничего не имел в виду.
Она повернулась к Скорпиусу, который снова демонстративно избегал её взгляда.
— Вы оба пойдёте со мной.
Они оба плелись за ней, когда Джеймс, усмехнувшись, вдруг повернулся к Скорпиусу.
— Не волнуйся, Малфой, — прошептал он и изобразил поцелуй, — уверен, твой папочка найдёт способ вернуть твои очки.
Скорпиус бросил на него сердитый взгляд. Лучше, мать твою, некуда.
***
Дверь в кабинет Гермионы распахнулась, и на пороге в ярости застыл Драко Малфой.
— Где он?
Скорпиус обернулся. На лице его отца застыло выражение, которого он не видел прежде ни разу. Неужели отец никогда не сердился на него? Стоит добавить это к списку «никогда раньше».
— Ты теперь ввязываешься в драки? Да что с тобой не так? Это не ты!
— Ага. Я теперь ввязываюсь в драки, а ты секретничаешь, — Скорпиус даже не взглянул на него.
Драко приподнял бровь и быстро взглянул на Гермиону. Этого было достаточно.
— Так и знал, — пробормотал себе под нос Скорпиус.
Дверь снова распахнулась, пропуская Гарри Поттера, облачённого в полное аврорское обмундирование, и выглядел он слегка пугающе.
— Какого чёрта ты думал? — обогнув старшего сына, он дал ему подзатыльник. — Это ты начал, верно?
Джеймс с недоверием уставился на отца:
— Почему все считают, что это я? Он же чёртов слизеринец!
Гарри закатил глаза и снова шлёпнул его по затылку.
— Ай!
— Ты совсем не идиот, так что прекращай себя так вести. И если я ещё хоть раз услышу о том, что ты достаёшь Скорпиуса, клянусь всем святым, я лишу тебя наследства.
— Я не…
Ещё подзатыльник.
— Ай!
— Ты правда считаешь меня идиотом? Лучше не надо. Это сделает твою жизнь куда проще, — он повернулся к Гермионе. — Мой ребёнок это начал?
Она кивнула, и Гарри, усмехнувшись сыну, дал тому ещё один подзатыльник.
— Ай! Пап, перестань.
— Сначала ты. Ты прекратишь вести себя так, как будто тебя воспитали волки, а я перестану пытаться вбить хоть немного ума в твою непробиваемую голову.
— Поттер, — Драко покачал головой, — не делай вид, что мой сын участвовал в этом против своей воли. Он тоже в ответе за драку.
Скорпиус закатил глаза.
— Ты говоришь так только потому, что когда сам был в моём возрасте, ты издевался над людьми, у которых умерли родители, и завязывал драки.
— Скорп, — опешил Драко, — в твоём возрасте я был идиотом. А ты нет. Ты не такой.
— Может, теперь такой! Я не знаю. Может, ты только думал, что знаешь меня. Похоже, теперь всё так и будет, — он схватил рисунок со стола Гермионы и сунул его в руки отцу. — Все знают, пап. Знаю, ты считаешь себя самым умным, но ты поступил дерьмово, скрывая, что спишь с моим учителем!
Трое взрослых покраснели и отвели взгляды. Гарри, заметив ухмылку Джеймса, воспользовался возможностью снова влепить ему подзатыльник.
— Ой!
— Ты это нарисовал?
Джеймс кивнул, и Гарри покачал головой.
— Клянусь Богом, если бы существовала военная версия Хогвартса, Джеймс, ты бы в ту же секунду оказался там.
— Я никогда не лгал тебе, Скорп, — вздохнув, Драко смял рисунок в руке. — Профессор Грейнджер и я только начали встречаться, когда ты спросил, так что технически…
— Не делай так! Эта слизеринская фигня, которую ты используешь со всеми остальными, на меня не подействует! Ты соврал, пап. Ты должен был мне сказать, — и Скорпиус выскочил из кабинета.
Гарри всё ещё стоял там, удерживая Джеймса за шиворот рубашки.
— Пойду… — он замолк, скосив взгляд в сторону двери и подталкивая Джеймса к выходу, —… сделаю выговор своему сыну, — они исчезли в коридоре, оставив Драко и Гермиону наедине.
— Гермиона, — Драко вздохнул и потёр переносицу, — прости за всё это.
Гермиона, молчавшая всё это время, вдруг обрела голос.
— Почему ты не сказал ему? — прозвучало с дрожью.
— Мы же говорили об этом, — недоумевающе глянул он, — Скорпиус мог бы не справиться…
— Меня уже тошнит от того, что все недооценивают этого мальчика. Он самый зрелый из всех тринадцатилетних подростков, которых я когда-либо знала, за исключением меня самой. Ты должен был ему рассказать.
— Ты правда расстроена из-за этого? — изумился Драко.
— Да, я расстроена, потому что ты всё рассказываешь своему сыну, но как-то забыл упомянуть о том, что у тебя появилась девушка. А он, очевидно, знал об этом всё время.
— Джеймс Поттер и правда мелкий поганец, — усмехнулся Драко. — И ужасно рисует. Эта картина не отражает мою привлекательность в полной мере.
— Не пытайся быть милым. Я злюсь на тебя.
— Почему? — он не пытался скрыть возмущение.
— Честно, Драко? Я думала, что ты рассказал ему о нас какое-то время назад — по крайней мере, когда мы начали встречаться. Он странно относился ко мне в последнее время, и я решила, что это потому, что он знает. И знаешь что? Я была права! Просто мне казалось, что и для тебя эти отношения достаточно важны для того, чтобы рассказать о них своему сыну.
— Конечно же, важны.
— Очевидно, нет.
— Гермиона, зачем ты так говоришь? Я привёл тебя в свой дом. Я никогда не делал этого ни для одной ведьмы, кроме Астории. Конечно же, я серьёзно к тебе отношусь.
Усмехнувшись, Гермиона направилась к выходу.
— Что ты делаешь? Мы не договорили.
— Разве?
— Гермиона, не уходи от меня, — он вышел за ней в коридор.
— Оставь меня в покое, Драко.
— Гермиона, — он коснулся её плеча.
— Не надо. Мы были вместе почти два месяца. Это тот самый момент, когда люди делают выбор: либо они просто развлекаются, либо видят в этом нечто большее.
— Согласен, Гермиона. И всё по-настоящему. Я серьёзен по отношению к тебе.
— Посмотри на это с моей стороны, — смягчилась она. — Я знаю, что важнее Скорпиуса в твоей жизни ничего нет. Я не мегера и считаю, что это по-настоящему здорово. Но через два месяца ты ничего не сказал обо мне самому важному для тебя человеку. Как я должна к этому относиться?
Драко вздохнул. Она была права: он облажался по-крупному. Теперь на него злился не только сын, но и женщина, которую он…
— Драко, — она со страданием взглянула на него, — я не уверена, что ты действительно… обдумал это.