Альбус подтолкнул Скорпиуса к выходу из туалета.
— Что случилось?
Скорпиус уставился на друга.
— Ч-ч… Что это было? Как… как вообще это произошло?
— Я сам не знаю, — пожал плечами Альбус. — Я сказал, что мне нравятся её ботинки, потому что они классные. А она сказала, что ей нравятся мой выбор литературы, потому что он классный. А… — он поджал губы, размышляя, — а потом мы немного поболтали. Всё вроде бы шло отлично. Было не похоже, что она собирается сбежать или что-то такое. Так что я просто спросил, не хочет ли она поцеловаться. А она сказала «да». А потом мы занимались этим, и всё шло хорошо, пока ты не пришёл и не прервал нас, — он бросил на друга укоризненный взгляд.
— И это всё? Ты просто спросил, хочет ли она целоваться? — уставился на него Скорпиус.
— Знаешь, я, возможно, и не из аристократической верхушки волшебников, как ты, дружище. Но не настолько же я чурбан, чтобы зажиматься с девчонкой, не спросив, согласна ли она.
Скорпиус завис, разинув рот.
— Как? Как ты её спросил?
— Думаю, по-английски, — пожал плечами Альбус. — Вряд ли она говорит по-клингонски. Или по-венгерски, я немного научился летом…
—… Нет. Нет, нет, я не это имел в виду. Я имел в виду, как ты спросил её? Ты что, просто сказал: «Привет, Мон. Поцелуемся?», и она повелась на это?
Альбус кивнул.
— То есть я сделал это немного мягче, но да, примерно так. Я просто подумал, что она здорово выглядит сегодня, и сказал ей об этом. Она казалась довольной, и я подумал, что, быть может, я ей нравлюсь немного больше, чем думал раньше. И я решился. И это сработало.
Скорпиуса словно ударили в живот. Ещё час назад Альбус готов был поклясться, что девчонка терпеть его не может, и вот он уже обжимается с ней. А Скорпиус не может сказать девчонке, с которой уже два месяца постоянно делает уроки и флиртует, что она ему нравится. Просто невероятно.
— Мне нужна минутка, — пробормотал Скорпиус, направляясь в уборную.
— Неа. Не сейчас, — Альбус взял его за плечи и развернул в противоположном направлении. — Тебе нужно вернуться и сказать уже Розе, что она тебе нравится. А туда вернусь я и буду целоваться с Мон до полусмерти, — он хлопнул Скорпиуса по спине. — Я в тебя верю, приятель, — он развернулся к двери в туалет.
— Нет, Ал, подожди! — дёрнул он Альбуса за руку. — Я не могу сделать это. Знаю, что должен, ведь она нравится мне, а я — ей, но просто не получается, чёрт!..
— О чём ты вообще? Да ты предложил профессору Грейнджер заняться сексом. Конечно, ты можешь сказать тринадцатилетней девчонке, что запал на неё.
— Ага, и с письмом получилось чертовски здорово, да? Извини, но моя уверенность в себе немного пострадала от этого опыта.
— Скорп, — вздохнул Альбус, — ты мой лучший друг на всём белом свете. И я люблю тебя как брата. Но клянусь грёбаным Мерлином, если ты сейчас же не пойдёшь и не объявишь о своей бессмертной любви к моей раздражающей кузине, ей богу, я испорчу твою причёску, — прищурив глаза, он взглянул на Скорпиуса, подсознательно заслонившего рукой свои волосы, уложенные в идеальный беспорядок за неприличное количество времени этим утром. — Я испорчу её настолько, что тебе придётся снова помыть волосы, — Скорпиус ахнул. — Да-да, — кивнул Альбус, — тебе, как какому-то варвару, придётся помыть волосы дважды за день. И они станут такими мягкими, что тебе удастся вернуть их к норме только через несколько дней.
— Ладно, ладно, ладно! — Скорпиус поднял руки, сдаваясь. — Я это сделаю.
— Отлично, мужик, — Альбус хлопнул его по спине и вернулся в уборную.
Скорпиус сглотнул. Альбус, должно быть, шутил. Это было невозможно. Как вообще люди это делали? Скорпиусу захотелось поговорить со своим отцом так сильно, как никогда раньше. Уж он-то точно знал бы, что сказать — взглянуть хотя бы на женщину, которая стала его девушкой. Скорпиус выдохнул.
— Я сделаю это, — подумал он. — Я же Малфой. Все Малфои — жеребцы.
Он вернулся обратно к Розе, уверенно ухмыляясь — хотя он ни капли не чувствовал себя уверенным. Она вскинула на него свои огромные голубые глаза, и он почувствовал, как его ухмылка тает.
Нет, я не могу.
— Уверен, что ты в порядке? Выглядишь больным.
— Со мной всё прекрасно, — усмехнулся он. — Уверена, что ты в порядке?
Роза снова взглянула на него.
— Дело в том, что я спросила о твоём отце? Я слышала о нём и тёте Гермионе, — она вздохнула. — Она… она всё ещё нравится тебе, верно? Поэтому ты так…
— Роза, ты будешь моей девушкой?
— Что? — она округлила глаза.
— Что? — он поверить не мог, что на самом деле сказал это.
— Ты… ты хочешь, чтобы я была твоей девушкой?
Они оба покраснели так сильно, что, казалось, температура в пабе резко подскочила на несколько градусов.
Скорпиус буравил немигающим взглядом пятнышко на столе.
— Эм… да? — он вздохнул, прикрыв глаза. Отличная работа, Казанова. У тебя крыша съехала?
Он нерешительно взглянул на неё, и у него перехватило дыхание при виде её губ, изогнувшихся в нежной улыбке.
Да к чёрту.
— Мне не нравится профессор Грейнджер, Роза. Мне нравишься ты. Уже какое-то время.
— Ты мне тоже нравишься, — ослепительно улыбнулась она.
Да ты кобель, ты!..
— О, ладно. Отлично, — на его лице расцвела глуповатая улыбка. — Так… ты хочешь быть…
— Да.
Он моргнул. Один раз, второй, третий, глядя на свою новую девушку. Потом глянул на дверь туалета, где, без сомнения, Альбус и Моника в этот момент пытались высосать друг из друга жизнь. Снова посмотрел на Розу, которая застенчиво улыбнулась ему.
— Поверить не могу, что это сработало, чёрт побери, — пробормотал себе под нос.
Хихикнув, Роза поднялась со своего места.
Куда она? Не уходи!
Подойдя к его стороне стола, она села рядом.
— Привет.
— Привет, — хрипло отозвался он, сглотнув.
Она наклонилась к его лицу, и он инстинктивно прикрыл глаза, двинувшись навстречу ей. Запах корицы от её волос одурманил его, вытесняя все прочие чувства. Когда их губы встретились, он ущипнул себя за бедро, просто чтобы убедиться, что это ему не снится.
Он целовал Розу Уизли, а она целовала его в ответ!
Весь его мир сузился до запаха корицы и мягких губ со сладким привкусом сливочного пива. Раньше он ни с кем не целовался и надеялся, что всё делает правильно, ведь ему самому было хорошо как никогда. Он подавил стон, когда ощутил, что она легко прикусила его нижнюю губу. И ему было плевать, что они целуются прямо в «Трёх мётлах», и почти каждый из присутствующих наблюдает за ними.
Когда они оторвались друг от друга, он почувствовал себя дезориентированным — как тогда, когда задремав днём, просыпаешься и не можешь понять, где находишься. Глупо улыбаясь, он не сводил с неё остекленевшего взгляда.
— Это было… очень здорово, — робко сказал он.
— Очень здорово, — кивнула она.
Он медленно моргнул, всё ещё не придя в себя.
— Какой у тебя шампунь?
— Что? — её брови вопросительно взлетели на лоб.
— Твои волосы. Так приятно пахнут корицей. И мне просто интересно…
—…Боже, ты такой дурачок, — наклоняясь вперёд и снова целуя его, сказала она.
Он почувствовал, как её пальцы запутались в его волосах, портя причёску, но ему было абсолютно всё равно.
***
Драко буравил взглядом летучий порох.
Так или иначе, я должен пойти и забрать его.
Но он знал, что это сделает всё только хуже. В прошлом он всегда уважал личное пространство своего сына.
Мерлин, ну почему людям, которых я люблю, нужно, чтобы я оставил их в покое?
Когда несколько дней назад Драко получил сову от Скорпиуса, где тот сообщал, что проведёт рождественские каникулы с Поттерами, он едва подавил желание сделать кое-что, что ему никогда не приходилось делать раньше: воспользоваться родительскими привилегиями и отправить мальчику Вопиллер, твёрдо заявляя о том, что тот должен быть в мэноре на Рождество, ведь Драко его отец, и он так сказал. Но, конечно, он понимал, что в таком случае это Рождество станет самым неловким и напряжённым праздником в истории поместья.