Топ всхлипнул из остатков сил. Малыш был с ним всегда, всю жизнь. И вчера, когда охотничья стрела ранила его в шею, и всё вокруг исчезло, стало темно, темнее темной ночи, он все кричал и звал Топа. Но когда Топ очнулся, Малой исчез. Не откликнулся, не засыпал скороговоркой новостей и вопросов. И Топ понял, что он умирает.
В глубине души, которая вот-вот должна была покинуть его огромное тело, он знал, что никакого Малыша нет. Что он сам и есть — и Малыш, и Топ. И за разговоры с Малышом его считают психом. А суеверные охотники побаиваются, не столько за мощь и свирепость, сколько за раздвоенность сумасшедшую. Но не хотелось верить, что прожил всю свою недолгую жизнь одиноко, разговаривая сам с собой. Ни в каких богов Топ не веровал, идолам не поклонялся, а в Малыша верил свято. Он один был его надежда, опора, вера и любовь. И когда мать сгинула, а было ему тогда всего семь лет от роду, не выжил бы он без Малого.
— Умер Малой, и мне оставаться незачем. Что я буду делать без него, зачем жить? Чтобы еду добывать и жрать? А как же солнышко, птички, рыбки? Они без него только вкусные и совсем некрасивые. Нет их без него.
И снова всхлипнул Топ, теперь уж на самом последнем выдохе.
Охотник Дрон сказал:
— За Свирепым Топом пришёл Ангел смерти.
— Глупый ты. Ангел всегда один. Он приводит в жизнь и он же провожает обратно. Ангел жизни, ангел смерти — один и то же. А его ангела звали Малой.
— Двойник его? — удивился Дрон. — Он же просто псих. Не было никакого Малого.
— Может, ему просто повезло, и его ангел с ним говорил, — возразил Вепрь.
Дрон недоверчиво и настороженно посмотрел на товарища, но промолчал.
[i] *Нежить — в славянской мифологии это мистические существа без плоти и души, которые не живут как человек, но имеют человеческий облик. Но при этом, нежить вовсе не мертвецы и не привидения, а скорее категория особых существ, природных духов, таких как, например, кикиморы, водяные или лешие. Часто бывает злой по отношению к человеку, но может и проявлять доброту. Крючкова О. Е. «Славянские боги, духи, герои былин»
Часть 2. Война
Совет
— А ты мне не указ! — выкрикнул Тощий Дрон. — У нас каждый сам за себя.
— Это ты верно сказал, — ровно заметил Вепрь, — и продолжил с нарастающим напором.
— Только память у тебя застило. Так я её тебе освежу немного. Забыл, как в прошлом году по весне в вымоину с ледяной водой провалился. Как тащили тебя мужики все вместе, рискуя уйти с тобой под лёд, детей сиротами оставить. Забыл, как отрывали они от своих ребятишек последний кусок, чтобы твоих накормить, пока у тебя нога заживет. Забыл?! — закончил он на крике.
Дрон молчал. И Вепрь молчал. Потом сказал решительно:
— Нельзя трогать муравьиный город. Беды не оберешься. Это вам не танки, не самоходки. Они что? Они, вон, ржавеют с Конца времен, а муравьи живы. Их сила пострашнее будет. За себя не боитесь, детей пожалейте, ведь сожрут.
Бабы загомонили, заволновались. И тут шаман подал голос:
— Ты, конечно, Вепрь, солидный мужик, во много разбираешься, но в книгах написано (шаман выделил «книги»), что раньше с ними запросто справлялись. И муравьи своё место знали. Правда, средства имелись надежные — инс..инспе… инсекти… Короче, отрава разная. Но были и другие способы, например, перекопать место, где скопление муравьёв, они и уйдут.
— Перекопать, конечно, можно, только куда они уйдут? До границы леса, а там чужая территория, другие мураши живут, и не грибники, как «наши», а «пастухи». Они тлю пасут, из неё сок пьют…
— Прямо как огородники, — встряла Иванка.
— Точно, как они, — подтвердил Вепрь. — Они чужаков на свою территорию нипочем не пустят. Какой резон «грибникам» туда переть? Неизвестно, чья возьмёт. А здесь они в силе и в праве.
— Что ты про чужие, муравьиные, права толкуешь, и как это муравьи сильнее человека могут быть, — не выдержал Вигирь.
— Могут — могут. Молод ты, не видал костей человечьих дочиста мурашами объеденных.
— Да что ты всё авторитетом давишь, хочешь главным быть, а никто тебя не выбирал, — звенящим тенором взвился шаман. — Все знают, что ты меня к молодухе своей ревнуешь, вот и тре… тре… тируешь, слова сказать не даёшь.