— Мы не дети малые, чтобы плутать, — с нажимом на «малые» ответил Вепрь. – Дело есть. Сдаётся нам, что вы из нашего охотника саженец сделать собираетесь, вот мы и решили проверить.
Вепрь блефовал. Никто у них не пропадал после Лехи Кривова, а тот погиб в другом месте. Но видно попал в точку. Вожак дернулся, но спохватившись, постарался сохранить уверенное выражение на подвижном, узком лице.
— Вдвоём решили проверить? — злобно щурясь, спросил он.
— Отчего вдвоем? Наши там, в лесу, за холмом. Зачем всей оравой вваливаться незваным гостям. Авось, договоримся, — угрожающе закончил Вепрь.
И снова он блефовал. Но точно знал, не успели ещё местные разведку провести. Слишком уж неожиданно они с Толстяком появились и слишком уверенно себя вели.
Вожак подобрался ещё больше, но произнёс примирительно:
— Отчего не договориться, договоримся. Только ваших у нас точно нет.
— Может, посмотрим, — охотник кивнул в сторону построек.
— Ну, зачем утруждаться? Мы вам сейчас их покажем, вы убедитесь, что вашего тут нет, и уйдете. С миром, — выделил последнюю фразу огородник.
Верховод кивнул двум мужикам, стоявшим у него за спиной, те скрылись в ближайшей землянке и выволокли наружу двух человек. Если бы не нагота, невозможно было бы определить мужчины перед ними или женщины. Распухшие, безобразные, покойницкого цвета тела, как у тех, на кладбище, бессмысленные от боли глаза. Но самое жуткое впечатление производили, торчащие по всему телу бледно-зеленые ростки, казавшиеся, более живыми, чем их «горшки».
— Ну, что я говорил, ваших здесь нет, — насмешливо произнес Вожак, заметив побледневшие лица пришлых.
— Нет, — подтвердил Вепрь, подавляя рвотный позыв. — Только откуда я знаю, что ты мне всех показал.
— А нам прятать нечего. Они, рано или поздно, все на огороде будут, на виду. Нам проблемы ни к чему. Мы с соседями мирно живем.
Вепрь молча кивнул, и двинулся было в сторону кладбища, но неожиданно круто развернулся, заметив, как Вожак кивнул подручным:
— Даже не думай. Дорогу найдем, не заблудимся, а неприятности, ты сам сказал, тебе не нужны.
Приспешники шагнули назад. В полной тишине охотники проделали обратный путь по холму наверх, напряженно чувствуя спиной недобрые взгляды. Холодея, прошли мимо страшного огорода и скрылись в лесу.
Рыжий
Тощему Дрону снился странный сон.
Обычно снился голод — здоровенный червяк, сосущий скудный Дронов ужин у него в животе. Иногда страдалец пытался паразита выплюнуть, иногда прибить, бухаясь с размаху пузом на камень. Никогда не получалось. И дерзкая тварь хохотала, жутко причмокивая беззубой пастью, вспучивалась болотным пузырем. Дрон просыпался от ужаса и боли в брюхе.
Но нынче снился конь. Откуда-то Дрон знал, что конь, хотя отродясь их не видал. Золотисто-рыжий жеребец бархатными черными губами пощипывал молоденькую травку в огороде, за тещиным домом. Дивная челка, роскошная грива и хвост так и переливались на солнце. Странно, что вовсе он Дрона не боялся и не убежал, даже когда охотник подошел совсем близко. Но больше всего сам себе удивлялся Дрон. Не тому, что его червяк не беспокоит, а что не пытается он поймать диво-коня, не думает о нем, как о еде.
— Красота-то какая! — пришли на ум незнакомые слова.
И в первый раз за последние годы стылая, тянущая боль под ложечкой сменилась ровным, приятным теплом.
— Будто чаю с мёдом напился, — снова чужими словами порадовался Дрон.
Конь жевал себе, не обращая внимания на «растаявшего» человека, только чуть дрогнул кожей, когда тот положил тихонько ладонь ему на шею.
— Таким только любоваться. Любо…
Взгляд рыжего, обращенный в себя, вдруг отозвался у Дрона пронзительной мыслью:
— Да разве ж кто-нибудь кого-то любит?! Ведь нет ничего! Ничего нет!
И тут же знакомая боль скрутила кишки узлом. Но Дрон, почему-то, испытал облегчение.
Про сон никому не рассказал. Только спросил при случае у опытного Вепря, видел ли тот живого коня.
— Видел однажды рыжего красавца. Тебе зачем?
— Вот бы посмотреть, — мечтательно пропел Дрон.
— Не получится, больно уж далеко отсюда. И поймали его, скорей всего, тамошние охотники, да съели.
— Съели! — ужаснулся доходяга. — Красоту такую!
— А ты почем знаешь, что красоту, ты ж не видал?
— Ты сам сказал «красавца», — оправдался Дрон.